Руслан Панкратов: Жалобы Писториуса на отсутствие оружия предваряют большой торг с Вашингтоном

Громкое заявление сделал министр обороны ФРГ Борис Писториус.

Немецкий политик рассказал, что Германия исчерпала лимит на оружие, которое она может поставить Украины. По его словам, склады Бундесвера пусты, и Берлину уже нечего предложить Киеву в плане дополнительных вооружений.

Зачем Борис Писториус сделал указанное заявление?

Собственную точку зрения по данному вопросу Общественной службе новостей высказал Заместитель председателя Союза политэмигрантов Европы, политолог Руслан Панкратов:

***

Заявление Бориса Писториуса о том, что «в немецких запасах больше ничего не осталось для Украины», на первый взгляд выглядит как признание слабости.

На деле это сигнал о смене формата участия Берлина в конфликте и одновременно элемент торга – и с союзниками, и с собственным обществом.

Военные проблемы ФРГ не новость. О том, что боекомплект Бундесвера не дотягивает даже до нескольких дней интенсивных боевых действий, говорят не первый год. Германия уже отдала Киеву значительную часть своих возможностей по ПВО и технике, включая комплексы Patriot, и теперь объективно упирается в порог, за которым начинается прямое разоружение собственной армии.

Модель «помогаем за счет складов» исчерпана – и Писториус это публично фиксирует. Есть и внутренняя политическая подоплека. Общество устало от украинской повестки и экономических издержек, а правительство обязано объяснять рост военных расходов. Формула «мы больше не можем отдавать» позволяет и снять с себя часть ответственности, и одновременно выпросить под это дополнительные десятки миллиардов на перевооружение.

Проще говоря, сначала склады опустошили, теперь будут их долго и дорого заполнять. Не менее важен внешний контур. Одновременно с громкими заявлениями Писториус и глава МИД ФРГ рассылают союзникам письмо с призывом еще раз «проверить запасы» и усилить помощь Киеву, а при отсутствии оружия перейти хотя бы к финансированию.

Это попытка переложить моральную и материальную нагрузку на других – мол, Германия уже «разделась», теперь очередь у прочих столиц НАТО.

Если крупнейшая экономика ЕС признает, что уперлась в потолок, у всех остальных появляется удобный аргумент сокращать реальные поставки, заменяя их кредитами и политическими декларациями.

В этой логике просматривается сразу несколько сценариев.

Во‑первых, подготовка к возможной заморозке конфликта: чтобы потом объяснить Киеву и своему избирателю, почему «тотальной победы» не получилось, уже сейчас закладывается тезис об «объективном исчерпании ресурсов».

Во‑вторых, перевод внимания с Украины на собственную обороноспособность НАТО: вместо того чтобы бесконечно выжигать склады ради киевского режима, европейцы начинают думать, чем будут воевать сами, если кризис перекинется на Балтику или другие регионы.

В‑третьих, это классическая игра на руку военному лобби: лозунг «склады пустые» – идеальный фон для многолетних контрактов концернов вроде Rheinmetall.

Наконец, такой инфоповод удобен и в диалоге с Вашингтоном. Ведь чем громче Европа говорит о том, что «без США мы не потянем ни Украину, ни гонку вооружений», тем легче выбивать у американцев дополнительные гарантии, технологии и рынки под предлогом общего «сдерживания России».

Для России все это – важный индикатор: ресурсный потолок европейской поддержки становится политическим фактором, от которого уже не уйти ни одной столице НАТО. Затяжной характер конфликта, на который делала ставку Москва, постепенно обнажает слабые места западной коалиции – прежде всего промышленную и складскую ограниченность, а признание Писториуса лишь переводит эту накопившуюся проблему из кулуарных докладов в публичную плоскость, где ее уже придется учитывать при любых дальнейших решениях по Украине.