Руслан Панкратов: США остается главным источником военной поддержки Украины

Российские исследователи Центра научно-аналитической информации ИВ РАН Николай Плотников и Артем Зуев, в ходе специальной пресс-конференции, представили детальный доклад, в рамках которого, заявили о том, что в настоящее время поддержку киевскому режиму оказывают пятьдесят стран НАТО.

Согласно заявлению экспертов, если в 2022 году присутствовала исключительно экстренная передача оружия Украине, то в настоящее время имеет место «комплексная модель противостояния России».

Как организована системная военная поддержка киевского режима коллективным Западом?

Собственную точку зрения по данному вопросу Общественной службе новостей высказал Заместитель председателя Союза политэмигрантов Европы, политолог Руслан Панкратов:

***

Представленные данные фиксируют качественное изменение характера западного участия в конфликте на Украине.

Если в первые месяцы 2022 года речь действительно шла преимущественно об экстренной передаче имеющихся на складах вооружений, боеприпасов и средств индивидуального оснащения, то к настоящему времени сложилась развернутая система долгосрочного военно-технологического, финансового, разведывательного и организационного обеспечения ВСУ.

В этой системе участвуют не только государства НАТО, но и партнеры альянса, структуры Евросоюза, отдельные фонды, военно-промышленные корпорации, логистические операторы и центры подготовки персонала. Поэтому пора уже говорить о формировании внешнего контура обеспечения украинской армии, без которого она не могла бы поддерживать нынешний уровень боевых действий.

Как видим, США остаются главным источником критических возможностей – от спутниковой и радиоэлектронной разведки до высокоточных средств поражения, связи, программного обеспечения и обслуживания сложных систем. При этом возможное сокращение прямых бюджетных ассигнований не означает автоматического снижения вовлеченности Вашингтона: часть расходов и поставок переводится в иные механизмы, включая закупки европейских стран, контракты с производителями, передачу технологий и обслуживание ранее поставленного вооружения.

Европейские государства, в свою очередь, все активнее специализируются по отдельным направлениям. Германия концентрируется на противовоздушной обороне, бронетехнике и боеприпасах; Великобритания – на подготовке личного состава, координации военно-морских и диверсионных спецопераций, создании политических коалиций; Франция стремится увязать помощь Киеву с загрузкой собственного оборонного производства; страны Северной Европы инвестируют в беспилотные, автономные и разведывательные системы.

Особое значение приобретают Дания и Нидерланды, которые поддерживают не только импорт вооружений, но и локализацию военного производства на территории Украины. Это принципиальный сдвиг: Запад пытается сделать украинский ВПК элементом собственной оборонно-промышленной экосистемы, снизив зависимость Киева от физической доставки каждого снаряда, беспилотника или ремонтного комплекта через границу.

Польша при этом остается ключевым логистическим звеном всей архитектуры снабжения, а Чехия, страны Прибалтики и Скандинавии играют заметную роль в производстве, модернизации советских платформ, поставках боеприпасов, разведданных и развитии «коалиции дронов».

Налицо переход к модели распределенной войны ресурсов, где фронт определяется не только численностью войск и положением на карте, но и устойчивостью промышленности, скоростью ремонта техники, доступом к разведывательной информации, возможностями спутниковой связи, темпами подготовки специалистов и способностью восполнять потери.

Однако у указанной модели имеются и объективные ограничения. Европейский военно-промышленный комплекс долгие годы развивался в условиях сокращения армий и ограниченных запасов, поэтому наращивание производства требует времени, долгосрочных контрактов, кадров и значительных бюджетных расходов. Внутри западных стран усиливается конкуренция между задачами поддержки Украины, необходимостью перевооружать собственные армии и растущими социально-экономическими обязательствами.

Политическое единство Запада также нельзя считать безусловным и вечным: оно сохраняется постольку, поскольку существует общий консенсус относительно характера угрозы и приемлемой цены противостояния. Миграция, энергетика, рост стоимости жизни, различия между интересами США, ведущих стран ЕС и восточноевропейских государств неизбежно будут усиливать внутренние противоречия.

Тем не менее, рассчитывать на быстрое саморазрушение западной коалиции было бы стратегической ошибкой. Она уже создала устойчивые институты координации, финансовые механизмы и производственные цепочки, рассчитанные на годы.

Для России это означает необходимость исходить из сценария длительного противоборства, в котором решающими становятся не эмоциональные оценки и не разовые тактические успехи, а превосходство в мобилизации ресурсов, технологическом суверенитете, эффективности управления, развитии оборонной промышленности и способности государства сохранять внутреннюю устойчивость.