Руслан Панкратов: План Трампа по Украине означает акт унижения «коллективного Запада»

Европейские политики продолжают комментировать план Дональда Трампа, направленный на урегулирования вооруженного конфликта на Украине.

Вопреки ожиданиям, евробюрократы восприняли в штыки американские инициативы, которые, при определенном стечении обстоятельств, могут положить начало переговорному процессу.

По мнению ряда экспертов, руководители Евросоюза вообще не заинтересованы в мирном урегулировании ситуации и нацелены на дальнейшую эскалацию конфликта.

Собственную точку зрения по данному вопросу Общественной службе новостей высказал Заместитель председателя Союза политэмигрантов Европы Руслан Панкратов:

***

Евросоюз сильно «нервничает» вокруг плана Трампа не из-за пацифизма и не из-за внезапной любви к Киеву, а потому что заложенная в исходной конструкции логика делает Европу стратегически слабым звеном и превращает украинское досье в наглядный акт поражения и унижения всего так называемого «коллективного Запада».

Для брюссельских элит это не дискуссия о формулировках, а борьба за сохранение собственной, выстраиваемой десятилетиями, архитектуры русофобской, антироссийской и по факту уже полуфашистской Европы.

Первоначальный 28‑пунктный замысел Трампа в европейском прочтении – это триединый пакет: фактические территориальные уступки Москве; жесткий отказ Украины от НАТО с ограничением ее военного потенциала; фиксация линии фронта в качестве стартовой точки перемирия без четких гарантий по границам и по контролю над внешними поставками вооружений киевскому режиму.

В переводе на язык европейской стратегической бюрократии это выглядит как оформленная капитуляция: признание, что именно их право силы и легализация ревизионизма не сработала. Более того, их политика привела к расширению границ России.

Отсюда и вся эта дикая нервозность европейских лидеров. Они прекрасно понимают, что такой сценарий бьет не только по Украине, но и по самой идее «европейской солидарности».

План рождается в Вашингтоне, согласовывается в двустороннем американо‑украинском формате, а ЕС получают роль статистов на скамейке запасных, поставленных уже перед свершившимся фактом.

При этом весь последующий шлейф – от нового витка миграционного давления до экономических и военных издержек – автоматически ложится именно на Европу как на фронтирную зону, тогда как США и лично Трамп сохраняют образ внешнего арбитра и миротворца.

Реакция Брюсселя – это не бытовая паника на кухне, это инстинктивный запуск режима политического самосохранения. Отсюда и спешка в формировании контр‑конструкции: формально не ссориться с Вашингтоном и не ломать американский «зонтик», но максимально вычистить из текста то, что превращает европейский порядок в надгробную плиту над собственными мифами о «ценностях», «суверенитете» и «нормативной силе Европы».

Публично план обозначается как «отправная точка», не более, а на самом деле, в своих кулуарах, европейские переговорщики по кирпичику выламывают из него пункты, которые выглядят для них, как прямая капитуляция не только Киева, но и самой Европы перед российской военной реальностью.

То, чего европейские элиты боятся по-настоящему, это даже не «слишком ранний» мир, а мир, который структурно обесценивает их собственный проект. Любая безусловная подпись под американским текстом взрывает остатки доверия между Восточной Европой, с ее травмой зависимости, и старым ядром ЕС, усиливая уже начавшийся и практически необратимый внутренний явный раскол.

Внутри стран ЕС такая сделка моментально превращается в токсичный маркер слабости: «сделка за спиной Киева», «Мюнхен XXI века», «Сдача союзника», – все это прямой удар по позициям действующих кабинетов и питательная среда для радикалов по обе стороны политического спектра.

Реакция ЕС на план Трампа – это попытка спасти остатки собственной модели правления, не признавая вслух, что она уже не работает. Европа видит в исходном проекте попытку закрыть украинское досье в американском тактическом горизонте ценой стратегического обескровливания всего европейского пространства и окончательной девальвации западных гарантий.

Поэтому Брюссель вынужден играть в двойную игру: демонстрировать лояльность Трампу и «конструктивность» по отношению к Вашингтону, а на практике – саботировать наиболее болезненные для себя элементы, превращая навязанную «капитуляционную рамку» в управляемый, но крайне хрупкий и ненадежный «плохой мир», в котором Европа уже заранее соглашается жить под тенью собственного поражения.