Ищенко рассказал, зачем США и Франция подтвердили наличие исламистских боевиков в Карабахе

Уже через день после того, как в Нагорном Карабахе вновь начались полноценные боевые действия, стали появляться сообщения о террористах с Ближнего Востока. Говорилось, что их переправляет в регион Турция для войны на стороне Азербайджана.

Все такие сообщения азербайджанской стороной отвергались, как подложные. Но, выступая на брифинге 1 октября, пресс-секретарь МИД РФ Мария Захарова открыто заявляла, что у России есть прямые доказательства присутствия боевиков.

Общественная служба новостей обратилась за разъяснением к политологу и дипломату, эксперту КС НКО Ростиславу Ищенко. Мы попросили объяснить: не открывают ли такие заявления для России возможность вмешаться в конфликт не на чьей-то стороне, а на правах борьбы с терроризмом?

Вот что нам рассказал Ищенко:

Возможность «принуждения к миру»?

«Это открывает возможности не перед Россией, а перед всем мировым сообществом. Другое дело, что у России несколько более удобное в этом плане положение.

Во-первых, о том, что там есть террористы, первой заявила не Мария Захарова. Она это сообщила по следам французского и американского заявлений. Соединённые Штаты официально заявили, что, по их данным в сражении в Нагорном Карабахе на стороне Азербайджана принимают участие террористы из Сирии.

Собственно возможности применить «принуждение к миру» были и раньше. Потому что есть обязательства Минской группы ОБСЕ, есть обязательства сторон друг перед другом, которые были подписаны 5 мая 1994 года. В принципе, после какой-то череды призывов операцию по «принуждению к миру», можно было провести и так.

С другой стороны, захотело бы мировое сообщество это делать. В принципе, Минская группа сформирована в рамках ОБСЕ, и она могла бы санкционировать такие действия. То есть такая возможность существовала и ранее.

Но если там присутствуют террористы, то любое государство, которое борется с терроризмом, (хоть на Ближнем Востоке, хоть где угодно), тоже может применить силу для подавления конкретных террористических формирований. Или для подавления тех, кто эти формирования поддерживает.

Было ли желание установить мир?

Но мы знаем, что это достаточно сложный, неоднозначный процесс.

Потому что в Идлибе есть террористы? Есть. Сила там периодически применяется? Применяется. Турция их поддерживает? Поддерживает. Но, тем не менее, мы периодически вступаем в переговоры и на какое-то время «подавление» прекращается.

[irp posts=”128101″ name=”Карабаху предрекли судьбу Сирии”]

Поэтому здесь тоже процесс неоднозначный. Но то, что Франция и Соединённые штаты заявили о принимающих участие в боях террористических формированиях – это сигнал Турции, что её никто не будет её поддерживать.

Эти страны уже заявили, что террористы там есть. И это они сказали со ссылкой на данные своих официальных источников. Раньше Турция и Азербайджан могли отговариваться словами «Мало ли что напишут в газетах!». Но теперь это официальные заявления официальных органов.

Можно ли доверять заявлениям Запада?

Мы, конечно, знаем, что американцы могут сделать заявление, что в Ираке есть ядерное или химическое оружие. Или то, что Навальный отравлен российским боевым отравляющим веществом. Их официальным заявлениям по уровню подтверждаемости – грош цена. Но, тем не менее, это официальное заявление. Которое отражает официальную позицию США.

А США прекрасно ориентируются в правилах поведения на международной арене. И мы знаем, что если они утверждали «в такой-то стране есть террористы», то заканчивалось это вплоть до того, что они начинали её бомбить.

[irp posts=”126631″ name=”Конфликт в Карабахе нужен Турции, чтобы потеснить Россию – Александр Гущин”]

Поэтому повторяю: это сигнал Эрдогану.

Эрдоган уже сказал, что Минская группа – никчемная, ОБСЕ не в состоянии урегулировать конфликт, поэтому чуть ли не Турция берёт урегулирование на себя

Так вот, ему посылается сигнал, что никто не даст ему сильно там “трепыхаться”»

Напомним, турецкий политолог Икбаль Дюрре в интервью Общественной службе новостей указал на многие нестыковки в информации об участии террористов в войне за Нагорный Карабах. Он сказал, что вопросы есть с точки зрения политики, с военной точки зрения. Даже религиозные тонкости заставляют проявлять осторожность в суждениях.