Такая работа: Сафронов о времени в СИЗО и обвинении в госизмене

Иван Сафронов уже пол года находится в «Лефортово» по обвинению в госизмене. Сегодня опубликовано его первое интервью, в котором он рассказал о том, как продвигается расследование и что же случилось в 2017 году. Общественная служба новостей публикует самое важное из этой беседы.

Время замедляется

Советник главы «Роскосмоса» и бывший журналист «Коммерсанта» и «Ведомостей» Иван Сафронов был обвинен в  госизмене в июле 2020 года. С тех пор он находится в СИЗО и ждет хоть какой-то информации по своему делу. «Время в «Лефортово» устроено совсем иначе, чем на воле: дни тянутся долго и монотонно, недели и месяцы — быстро. Как только попал сюда, то все казалось какой-то невообразимой ересью, абсурдом. Но вот прошло полгода — и ничего, живой, здоровый. Тут все находятся в одинаковых условиях: террористы, миллиардеры, генералы, ну и я, журналист, вместе с ними», — приводит его слова  «Коммерсантъ».

По словам арестованного, в плане информации о ходе следствия никаких подвижек нет ни у него, ни у адвокатов. «Говорят, что в 2017 году я совершил преступление, но не говорят, что именно я сделал,— предлагают вспомнить. Я три месяца занимался самокопательством, но никаких преступлений так и не вспомнил. Ну и вишенка на торте: как только я прошу ознакомить меня хоть с какими-то материалами, чтобы понять, о чем идет речь, следователь квалифицирует это как попытку выведать объем собранных ФСБ материалов».

Чешский след

В СМИ публиковались материалы о том, что в фокусе внимания следствия — гражданин Чехии Мартин Лариш. О своем знакомстве с ним Сафронов говорит так: «Мы познакомились с ним примерно в 2010 году, когда он работал собкором чешской газеты Lidove Novine в Москве. Он общался со многими журналистами и экспертами, еще читал лекции на журфаке МГУ. У нас были нормальные приятельские отношения двух коллег. Мы обсуждали международные отношения, политику и т. д., как правило за кружкой пива».

В 2012 году, когда ставку Лариша сократили, их общение прервалось и в следующий раз коллеги встретились в 2016 году в Праге. «С тех пор мы стали более регулярно видеться. Эти встречи я не скрывал. Иногда мы путешествовали по Европе в большой компании молодых людей», — рассказал Сафронов. В 2017 году Лариш создал собственный интернет-проект с рассылкой дайджеста СМИ и аналитических материалов, и Сафронов писал материалы для этой рассылки на основе сведений из открытых источников.

«И что мы получили в итоге? Следователи факт моего знакомства с Мартином считают вербовкой, его письма — разведывательными заданиями, а в моих ответах откуда-то взялась государственная тайна. Фантастика? Нет, — считает Сафронов. — Следствие считает меня чешским шпионом. О том, что мой приятель — кадровый разведчик, а сам я «нашпионил» в пользу какого-то там управления, я узнал только из постановления о возбуждении уголовного дела».

Шпионаж и слежка

О том, что за ним годами велась слежка, журналист даже не предполагал. «Конечно, иногда мне казалось, что я не один, но чтобы за мной более пяти лет велась целенаправленная слежка, прослушивались телефон и квартира, мониторились передвижения — никогда не мог предположить. Просто, наверное, потому, что не верил, что такой абсурд вообще возможен», — отметил он.

По словам Сафронова, ему инкриминируют передачу за рубеж данных, содержащих государственную тайну в июле 2017 года. «Эти данные ФСБ получила летом 2018 года. Почему тогда не арестовали? По данным органов внешней разведки, среди которых в том числе и ФСБ, уже в сентябре 2019 года они называли моего знакомого из Чехии сотрудником спецслужб. И? Если я шпион, то чего сразу не взяли?», — недоумевал он. Сам себе он это объясняет просто: «В 2017 году я трудился в «Коммерсанте», а в 2019-м — в «Ведомостях». Инкриминировать журналисту шпионаж не стали: разум, видимо, победил. А вот сотруднику «Роскосмоса» влепить ст. 275 УК уже никаких проблем не составило».

Такая работа

Говоря о взаимодействии с иностранцами во время корреспондентской работы, Сафронов подчеркивает, что в этом и состоит профессия журналиста. «За десять лет работы журналистом я, конечно, общался с иностранцами, поскольку смысл профессии состоит в коммуникации с людьми, внешним миром. Я ездил в десятки стран, посещал выставки вооружений и военной техники. Если для написания статей было необходимо найти какой-то эксклюзив, подробности или взять комментарий, то я обращался к представителям фирмы-разработчика».

«Думал ли я, что мои контакты с иностранцами могут стать основанием для моего уголовного преследования? Нет. Но, видя, как в стране множится число шпионских дел, как и многие другие журналисты, нередко иронизировал на эту тему. Мол, если за СМС о железнодорожном составе с военной техникой женщина в Сочи получила обвинение в госизмене, обернувшееся семилетним приговором, сколько же дадут журналистам, освещающим военную тематику! Дошутился», — отметил он.

В июле 2020 года бывший журналист «Коммерсанта» и «Ведомостей», советник главы «Роскосмоса» Иван Сафронов был задержан по обвинению в госизмене. В госкорпорации заявили, что с его текущей работой задержание не связано и к гостайне он доступа не имел. По данным ФСБ, Сафронов собирал и передавал одной из спецслужб НАТО сведения, составляющие гостайну.