Финал КПСС: Главный день в моей жизни – интервью с человеком, закрывшим КПСС

Третья часть беседы корреспондента Общественной службы новостей с Евгением Савостьяновым о событиях августовского путча 1991 года.

Он, занимая одну из руководящих должностей в мэрии Москвы в те дни, принимал участие в самых ключевых событиях тех дней. Например, лично участвовал в подготовке города к противостоянию с силами путчистов. А также своими глазами видел, как был снесён памятник Дзержинскому.

– Скажите, а какой из тех дней запомнился больше других?

– 23 августа. Для меня этот день не просто исторический. Это главный день в моей жизни.

Утром Лужков и я собрались у Попова для обсуждения злободневных тем – и рутинных, и стратегических, вытекавших из особенностей момента. Внезапно в кабинет вошел с хитрющей улыбкой Шахновский, управляющий делами правительства Москвы, и протянул Попову лист бумаги. Попов прочел, хмыкнул и передал Лужкову. Лужков прочел, хмыкнул и передал мне.

Беру лист, а это – написанное печатными, вкривь и вкось буквами письмо Государственного секретаря РСФСР Бурбулиса на имя Горбачева – о необходимости приостановки деятельности зданий ЦК КПСС на Старой площади. С одобрительной резолюцией президента СССР, последнего Генерального секретаря ЦК КПСС.

– Именно вам доверили выполнять это. Расскажите, как всё происходило?

– Телефоны правительственной связи были у нас на столе. Это конечно, сильно облегчило работу. Первый звонок – начальнику городской милиции (ГУВД Москвы) генерал-майору Мырикову.

Потребовал, чтобы к зданию ЦК КПСС на Старой площади были направлены две роты ОМОНа. Объяснил, что они должны перейти в мой распоряжение, а старший офицер пусть встретит меня на углу Ильинки. Добавил, что до моего приезда уже необходимо выставить спаренные патрули у всех подъездов комплекса зданий ЦК КПСС.

Мыриков начал выяснять, с чем связаны такие действия? Чье это распоряжение? Объяснил, что у него сейчас и сил таких в наличии нету. На весь город готова только одна рота ОМОНа.

Объясняю, что по решению Президента СССР, Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева производится временная приостановка функционирования зданий ЦК на Старой площади. Мэр Москвы Гавриил Харитонович Попов поручил мне провести необходимые действия.

Спрашиваю прямо: «Николай Степанович, вы будете выполнять распоряжение Президента СССР?»

Он: «Конечно буду, Евгений Вадимович, только вы покажите нашему командиру распоряжение президента».

Поблагодарил его за помощь, сделал следующий звонок – начальнику управления КГБ по г. Москве и Московской области Виталию Прилукову. Он активнейшим образом поддерживал действия ГКЧП, так что его пребывание в должности до 23 августа было хорошей иллюстрацией царившей неразберихи

Сообщаю ему, что у меня есть поручение мэра Москвы выполнить решение Президента СССР о закрытии комплекса зданий ЦК КПСС на Старой площади. Я сейчас туда выезжаю. Предупредите руководство охраны комплекса, чтобы встретили и оказали всяческое содействие.

Подождал минут 30 и поехал, плохо представляя, что буду делать дальше.

– Как вас там встретили?

– По-разному.

Например, на углу Ильинки меня встречал Дмитрий Иванов, командир и создатель московского ОМОНа, удержавший ОМОН от поддержки ГКЧП и сыгравший два года спустя важнейшую роль в подавлении вооруженного мятежа пропарламентских сил в Москве.

Мне показалось, что настроение у него радостное: похоже, что и ему, старому служаке, чертовски хотелось избавиться от партийного монстра.

Другая ситуация была с руководителем охраны по линии КГБ – майором Фроловым. Смотрел со смесью любопытства и иронии: примерно так смотрел бы человек, который хотел сказать: мы, дескать, всегда успеем отвалить и вернуться, а вот сколько вы, ребята, тут дров наломаете?!

Потребовал «показать бумажечку». Прочитав, хмыкнул почти так, как сделали это до него Попов и Лужков, и повел меня.

И совсем иначе вышло со управляющим делами ЦК КПСС Николаем Ефимовичем Кручиной. Меня проводили к нему в кабинет. Широколицый человек лет 65-ти заметно волновался, но старался держать себя уверенно, как хозяин положения – сказывалась многолетняя привычка руководить большими коллективами, большими делами и… большими деньгами.

– То самое «золото партии»?

– Вы зря иронизируете. Кручина покончил жизнь самоубийством 26 августа, выбросившись из окна своей квартиры недалеко от Арбата.

Через 40 дней точно так же покончил жизнь самоубийством его предшественник в должности управляющего делами ЦК КПСС 81-летний Георгий Павлов. Еще через 10 дней точно так же покончил жизнь самоубийством 54-летний Дмитрий Лисоволик, заместитель руководителя международного отдела ЦК КПСС.

Из-за их гибели многие вопросы относительно так называемых «денег партии» – тайных советских инвестиций за рубежом – остались без ответа. Насколько я понимаю, во всех трех случаях речь шла отнюдь не о самоубийствах.

– И с Кручиной у вас в тот день возникли сложности, верно?

– Да. Он начал по-хозяйски: «Вы по какому вопросу?»

Я ему в ответ: «Вы знаете почерк и подпись своего руководителя?» – и протягиваю свой «волшебный листок». Кручина берет его уже заметно дрожащими руками. Долго читает. Его лицо становится сначала розовым, потом – красным, потом – багровым.

А дальше началась тягомотина. Я говорю: «Дайте приказ всем работникам очистить помещения ЦК. Мы возьмем его под охрану». А он в ответ: «Это невозможно. Здесь – значительные материальные ценности, секретные сведения, мы должны составить комиссию, провести инвентаризацию, передать все, как положено, на хранение».

Было ясно, что идет простое затягивание времени для решения каких-то неизвестных мне задач.

– Это тогда неизвестных. Теперь-то, наверняка известно, что происходило в тот момент?

– В это время, как потом мне рассказали, шло заседание парторганизации ЦК КПСС, на котором обсуждался дальнейший характер действий. Кроме того, по всем этажам действительно лихорадочно уничтожались конфиденциальные документы и (для многих это было важнее всего), шла интенсивная скупка в буфетах ЦК остродефицитных тогда продуктов (колбасы, сыры, вино, водка и прочее)

– И чем же вы «продавили» партфункционера?

– Когда стало ясно, что он уже не ожидает никаких новых сюжетов в нашем диалоге, я сильно ударил кулаком по столу перед самым его лицом и рявкнул: «Хватит дурака валять! Делай, что тебе сказано!»

Кручина «сломался», обмяк, вспотел и снова побагровел. Пришлось налить ему стакан воды, чтобы он хоть немного успокоился и вызвал своего заместителя.

И нас проводили в радиоузел системы гражданской обороны, чтобы сделать объявление о закрытии зданий ЦК.

(окончание следует)