Янис Юкша: Исполнение Закона, как защита от смертной казни

Случай в Удмуртии, когда 56-летний бывший заключенный изнасиловал 7-летнюю девочку, снова заставил задуматься о Моратории на смертную казнь. Дело в том, что насильник был в своё время приговорён к Высшей мере наказания. Но из-за вступившего в силу Моратория, избежал расстрела. Более того, три года назад он получил условно-досрочное освобождение. Своё мнение по этому поводу изложил адвокат Янис Юкша.

Начну с того, что на сегодняшний день в обществе есть мнения связанные с возобновлением применения смертной казни для лиц, которые совершили тяжелейшие преступления против личности. В данном случае считаю эту мысль деструктивной. Она совершенно, с моей точки зрения, не оправдана.

Что я имею в виду.

Наказание

Любое лицо, совершившее тяжкое преступление должно быть наказано по закону. Например, может быть назначено такое жёсткое наказание, как пожизненное лишение свободы.

В итоге преступник пострадает, может быть, гораздо больше, чем те, которых лишили жизни. Иногда совершенно никчёмной жизни. Которую они не очень ценят.

Конечно, здесь есть разные точки зрения. Что человек цепляется за жизнь. И любое нахождение в местах лишения свободы лучше, чем потеря этой жизни.

Но я хочу напомнить, что надо видеть разницу между колонией и тюрьмой. В колонии люди бывают на свежем воздухе, хотят на построения, у них есть свободное время и прочее, прочее, прочее. В тюрьме человек сидит в небольшом помещении и без какой-то перспективы из него выйти.

Есть исследования, которые показывают: в итоге через пять-восемь лет в его психике и сознании, начинаются изменения и человек медленно угасает.

Как правило, такие люди долго не живут.

Месть и порядок

Я не уверен, что разумное нормальное общество должно преследовать цель мести.

Человек, находящийся в тюрьме, во-первых, наказан. Во-вторых, он изолирован от общества. Общество, соответственно, защищено от него.

Месть – это удел народов, не определившихся со своей точкой зрения относительно человеческой личности. И можно привести массу примеров, когда определённые нации рассуждают про кровную месть.

Первое, что приходит в голову – это наш Кавказ. Но я хочу заметить, что данные традиции связаны не только с Кавказом.

Может быть мало кто знает исторический факт: когда-то на Руси была возможность именно кровной мести. И она активно применялась. Но я не уверен, что порядка в те времена было больше.

На сегодняшний день смертная казнь применяется, например, в США. И достаточно активно в Китае. Я не уверен, что количество преступлений, в том числе и против личности там меньше, чем, например, в Европе. Где смертная казнь не применяется вовсе.

Возможность ошибки

Наверное, важнейшим моментом является вот что: мы всё время говорим про несовершенство правосудия и правоохранительной системы.

Что интересно, регулярно те же люди, которые рассуждают об этом несовершенстве, говорят: «Вот поэтому нужно ввести смертную казнь».

Но если настолько несовершенно правосудие и настолько несовершенна правоохранительная система, то как же можно применять смертную казнь? Как быть тогда с судебной ошибкой? Как быть с ошибкой следствия? С подтасовкой фактов, в конце концов.

Вспомните: пока был пойман небезызвестный Чикатило, пять лиц были осуждены за его преступления. И по меньшей мере один – казнён. То есть совершенно невиновный человек был лишён жизни.

Как общество, требующее смертной казни, собирается смотреть в глаза родителям, родственникам, детям этих людей?

Да, видимо, никак. Они не собираются смотреть им глаза. Просто надеются спрятаться за фразочкой из анекдота про лошадь: «Ну, вот, не смогла».

Фактор личного вовлечения

Мы часто рассуждаем об этой ситуации, будто она «где-то там, кто-то там, это не с нами, это не мы». И мы впадаем в ступор, когда в отношении нас вдруг проводятся те же мероприятия.

Мы считаем, что нужно платить налоги. Но когда в отношении нас начинается преследование тех же налоговых органов, нам, почему-то, это не нравится.

Нам почему-то не нравится, когда ГАИ-шник вдруг (представляете себе!) отказывается брать банальную взятку. Мы его считаем последним нехорошим человеком: «Плохой ГАИ-шник! Как же так, он не берёт взятку?!»

А потом, уехав, обсуждаем с родственниками на кухне, что все ГАИ-ники – взяточники. Забывая, как только что записали человека в негодяи за то, что он не захотел поучаствовать в предложенном нами же коррупционном действии (взятке).

Итог

Подводя итог хочется сказать следующее: в любом случае общество не совершенно. В нём могут быть ошибки. Но общество должно стремиться к гуманизации.

Я не говорю, что нужно выпустить всех негодяев, педофилов, убийц и прочих негодяев. Чтобы они гуляли улицам наших городов.

Но надо вспомнить, что обсуждаемый насильник совершил правонарушение, потому что оказался на свободе.

Тогда хочется спросить: а почему он оказался на свободе? Ведь его не просто посадили в тюрьму. Его приговорили к высшей мере наказания. Просто до времени отложили исполнение приговора.

Почему он ходил по улицам обычного города в Удмуртии?

Проблема не в том, какой должна быть высшая мера наказания: расстрел или пожизненное тюремное заключение. Дело в исполнении этого наказания. Я уверен, убеждён, и даже сомнений никаких нет, если бы всё было сделано правильно и верно, мы бы просто не обсуждали эту тему.

Потому что человек находился бы в небезызвестном «Чёрном дельфине», отбывая пожизненный срок.

Значит тема, которую надо обсуждать звучит не «убивать или не убивать». Этот вопрос, вообще, в христианстве не обсуждается. Мы не можем присвоить себе функцию карательного органа. Даже государство, которое имеет некую монополию на подобные действия, не может.

Но, тем не менее, общество должно оценивать преступника с точки зрения его опасности для общества. И должно помнить, что есть Закон, и он должен исполняться.

Не нужно кого-то кромсать на части. Не нужно убивать и, подпрыгивая на гробах, радоваться тому, что кого-то уничтожили. Не нужно гордо заявлять: «Вот! Мы отомстили!»

Но общество должно быть надёжно защищено от опасных своих элементов.