Петр Колчин: Всё на личном контроле: какие решения принимал Владимир Путин для подавления мятежа

События 23-24 июня стали внезапным краш-тестом для всей управленческой и силовой структуры страны. В условиях вооруженного мятежа военные отвергли все призывы предателей о поддержке бунта в армии и выступили против организатора смуты, а гражданские службы оказали силовикам всё необходимое содействие. Но успешное и быстрое разрешение кризиса было бы невозможно без принятых президентом Владимиром Путиным оперативных решений. Меры, предпринятые главой государства, позволили избежать эскалации кризиса и расширение его географии.

Сейчас, спустя время после событий, по тем заявлениям, который сделал сам Президент, по сообщениям других ведомств можно приблизительно восстановить картину смутного дня. Мы уже знаем, что с первых часов мятежа Президент утвердил приоритетное направление в действиях всех служб – не допустить эскалации, избежать большой крови. И с самого утра 24 июня, как потом сообщил президент Белоруссии Александр Лукашенко, по согласованию с российским лидером вёлся переговорный процесс.

Тем временем для возможного силового подавления мятежа были задействованы практически все подразделения: армия, Росгвардия, МВД, ФСБ и ФСО. По тревоге были подняты подразделения во многих регионах, что позволило оперативно начать подготовку к реализации плана главы государства, другой задачей стала защита центров управления и важнейших оборонных объектов. И, наконец, третья задача – сделать так, чтобы ситуация в тылу ни коим образом не повлияла на фронт. Была обеспечена стабильная работа логистических цепочек, снабжающих подразделения на фронтах СВО, что стало залогом успешных действий против боевиков ВСУ даже в условиях мятежа. При этом все действия по блокированию самих бунтовщиков были выполнены без привлечения частей из зоны спецоперации.

Уже утром 24 июня было опубликовано обращение Президента к нации. Владимир Путин дал жесткую и однозначную оценку действия Пригожина – восстание против конституционного строя, против соотечественников и братьев по оружию является предательством. Это заявление похоронило все попытки ЦИПСО и пригожинских СМИ обелить мотивы мятежников. Обращение Президента во многом расставило все точки над «i» для российского общества. Граждане осознали всю опасность смуты и сплотились вокруг курса главы государства, выразив своё осуждение действиями мятежников.

Практически беспрепятственное продвижение мятежников в сторону Москвы было вызвано решением Президента не начинать братоубийственную бойню. Изменников притормаживали, замедляли их темп, но не уничтожали. Очевидно, что таков был приказ силовикам. Растянувшиеся через несколько регионов линии снабжение мятежников стали их большой слабостью. Фактически отряд вагнеровцев, шедший к Москве, был изолирован от частей ЧВК в Ростове подоспевшими подразделениями армии и спецслужб. Элитные отряды армии, ФСБ, ФСО и Росгвардии создали на пути бунтовщиков нерушимый заслон. Передовое подразделение мятежников, шедшее к столице, фактически было окружено – впереди крепкая линия обороны, а сзади уже армейские подразделения, возвращающие контроль над трассой. Тем временем подразделения армии и Росгвардии, в том числе чеченские отряды, уже окружили Ростов-на-Дону, тем самым заблокировав бунтовщиков в городе. Мятежники оказались перед выбором – или начать бой и погибнуть, или изменить позицию на переговорах. При этом Владимир Путин, наученный горьким опытом 1990-х, знает о бесперспективности прямых переговоров лидера государства с преступниками. Но участие третьей стороны позволило разрешить эту дилемму.

Лукашенко, помня о большой помощи России во время белорусской смуты 2020 года, конечно, счел своим долгом предложить себя в качестве посредника. Владимир Путин согласился на этот вариант и предоставил своему коллеге все необходимые для этого инструменты.

Главным же инструментом, как признался потом сам Путин, стало время. Во-первых – чтобы вагенровцы могли одуматься. А во-вторых – чтобы, если переговоры ни к чему не приведут, подготовить адекватную по силам и средствам группировку специального назначения на подступах к Москве. Она и была подготовлена, о чём прекрасно знал и организатор смуты Евгений Пригожин.  Собственно, этого он и не скрывает, говоря, что было бы много крови. Вот только степень приближения своих отрядов к столице явно преувеличивает: проанализировав все сообщения, можно заметить, что дальше Липецкой области вагнеровцы не продвинулись, а это не 200, а все 400 километров по трассам.

Тем временем в ходе нескольких звонков и раундов переговоров был выработан сценарий, который позволил избежать масштабного братоубийственного столкновения. ЧВК «Вагнер» оставила все свои претензии и вышла из занятых городов. Пригожин отправился в Белоруссию, а бойцы, желающие остаться в рядах компании, получили возможность продолжить свою деятельность, но уже защищая рубежи братского государства. Остальным же вагнеровцам был дан выбор – вернуться по домам или вступить в ряды российской армии.

Если противостояния 90-х становились огромными трагедиями для всей страны, то нынешний кризис был предотвращен в кратчайшие сроки и с минимальными жертвами. Кризис стал испытанием для государства, но оно прошло его и теперь продолжит своё интенсивное развитие с учётом нового опыта разрешенного конфликта.