Алексей Ярошенко: Русские возвращаются: единая национальная идентичность становится реальностью?

Уже более 150 лет историки, философы, государственные и политические деятели, а за ними и политологи, рассуждают об одном – о создании единой национальной идентичности. Посмотрим, к чему пришли до начала специальной операции России на Украине и к чему можем прийти после её успешного завершения.

Подданство или солидарность?

К началу 20-го века в царской России был сформировал концепт «русского подданного» как служителя интересов короны и страны. Фигура всероссийского самодержца наравне с православной верой и ориентацией на народ была одной из опор триединой официальной идеологии, которая, по задумке её создателей, должна была консолидировать общество. Однако, как и в других мультикультурных империях, развал монархической модели уничтожил консолидирующие факторы, удерживающие национальные проекты малых народов от дальнейшего развития. Результатом этих событий стал фактический развал страны в 1917–1918 годах.

Советский период характеризовался проведением политики в области национальных отношений и идентичности в двух противоположных, а точнее – сталкивающихся, противоречащих друг другу направлениях. С одной стороны, на государственном уровне воплощался в жизнь проект создания некой особой советской идентичности, построенной на основе единой социалистической идеологии и солидарности трудящихся. В то же время проводилась политика поддержки автономного развития культур в республиках Союза. Многие народности вообще впервые оформились в качестве таковых, получили придуманную для них письменность и серьёзный толчок к развитию автохтонной культуры. Но как результат – национальные движения в республиках сводили на нет все попытки надэтничной консолидации.

Обострение межэтнических противоречий и кризис советской модели в 1980-х годах привели к распаду СССР, в том числе – в культурно-цивилизационном измерении. Страна ракололась по границам республик, образованных в большей степени по территориальному, а не национальному признаку волюнтаристскими действиями большевиков.

Многоэтничность или надэтничность?

В 1990-е годы обкусанному с нескольких сторон российскому государству пришлось столкнуться с множеством внутренних конфликтов и противоречий. Сепаратистский тренд, не без помощи извне захлестнувший всё постсоветское пространство, овладел многими национальными движениями внутри страны. Для предотвращения нарушения государственной целостности было необходимо сформировать единую гражданскую идентичность, которая объединила бы всех жителей страны. В 1993 году была принята Конституции России, согласно которой «многонациональный народ Российской Федерации» объединен «общей судьбой на своей земле, сохраняя исторически сложившееся государственное единство, исходя из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов…».

Заметим, что понятие «многонационального народа» было заимствовано из положений советских конституций. Изначально термин «многонациональное государство» был введен Сталиным, который приравнивал «нацию» к этнической общности. В современной же России преобладает трактовка нации как гражданской надэтнической общности, а значит мы имеем парадоксальную ситуацию несоответствия «буквы» и «духа» Конституции.

Нация или цивилизация?

Итак, следующим этапом политического обоснования российской идентичности стал термин «российская нация», которая отождествлялась в целевых программах с «многонациональным народом Российской Федерации». Но уже в середине 2010-х годов стала очевидна неактуальность такой идентичности, ограниченной территорией России. Волеизъявление народов Крыма и Севастополя по вступлению в состав России продемонстрировало, что огромное количество людей, отождествляющих себя с Россией, проживает вне рамок юридических границ «российской идентичности». Вместе с этим в самой стране значительно выросла интеграционная значимость русского языка и культуры. Таким образом, концепт российской идентичности перестал отвечать актуальным внешним и внутриполитическим вызовам. В информационном пространстве начали набирать популярность идеи надэтнической «русской цивилизации».

Усиление политической значимости русского языка нашло отражение и в поправках в Конституцию России 2020 года. Согласно статье 68 пункту 1 «Государственным языком Российской Федерации на всей ее территории является русский язык как язык государствообразующего народа, входящего в многонациональный союз равноправных народов Российской Федерации». Но отражает ли концепт «многонационального союза» состояние межэтнических отношений в российском обществе или это словосочетание остается архаизмом советской эпохи?

Россияне или русские?

В условиях украинского кризиса вопрос идентичности получил новую актуальность. Героизм российских военнослужащих, представителей совершенно разных народов, способствовал патриотическому подъему российского общества. Слова Президента Владимира Путина «Я лакец, я – дагестанец, я – чеченец, ингуш, русский, татарин, еврей, мордвин, осетин», – уже стали своего рода формулой новой идентичности, где «русский» – это представитель Русской цивилизации, которая сложилась на территории Российской империи и Советского союза, благодаря русской культуре и ценностям, которые она несёт. При этом новая идентичность несёт надэтнический характер. Носителям идеалов Русской цивилизации могут быть представители огромного множества народов, которые на своём историческом пути интегрировались в общерусское пространство от Варшавы до Маньчжурии.

Русская культура развивалась усилиями представителей разных народов, но неизменно считавших себя частью русского цивилизационного пространства. Важным идеологическим элементом Русской цивилизации стала и единая военная история. Подвиги наших солдат в ходе военной операции уже становятся в один ряд с победами русского грузина П. Багратиона, русского шотландца М. Барклая-Де-Толи, русского немца Ф. Келлера и русского поляка К. Рокоссовского.

Сегодня «российская идентичность», которая решала проблемы консолидации народов России, уступает место цивилизационной русской идентичности. Русская цивилизация объединяет миллионы людей по всему постсоветскому пространству с Россией. Стремление в Россию Южной Осетии и республик Донбасса демонстрирует, что интеграционный потенциал русской цивилизационной идентичности очень высок. Эти народы или территории отождествляют себя с Россией и русской культурой, и могут видеть своё будущее только в составе единого цивилизационного пространства. Поэтому вполне обоснованным выглядит прогноз скорой смены акцентов национальной идентичности жителей России с нормативно-политической «россияне» на цивилизационно-культурную «русские».