Александр Камкин: Немецкие НКО много лет транслировали на Украине «мягкую» русофобию

Россия продолжает публиковать в информационном вопиющие проявления неофашизма на Украине. Более того, приверженность к праворадикальным течениям не скрывают украинские политики и военные деятели.

Вместе с тем, подобные «откровения» не вызывают никакого резонанса в СМИ и общественном мнении стран Евросоюза.

«Гробовое молчание» продолжает сохранять даже Германия, демонстративно реализующая политику недопущения распространения праворадикальных течений в стране.

В чем состоит причина сдержанной реакции германского общества на проявления радикальной идеологии на Украине?

Собственную точку зрения по данному вопросу представил эксперт Института мировой экономики и международных отношений РАН, кандидат философских наук Александр Камкин:

***

Мягкое, в целом, отношение в германском обществе и СМИ к проявлениям неофашизма в Прибалтике и Украине действительно вызывает вопросы.

Присутствует достаточно ангажированная позиция политического класса и мейнстримных СМИ, которые зачастую находятся во владении американских транснациональных компаний. Соответственно, кто владеет СМИ, тот и направляет их политическую линию.

В Германии двойные стандартны наблюдаются отчетливо. С одной стороны, присутствует серьезное самобичевание по поводу проявления нацизма внутри немецкого общества. В этих случаях немецкий класс демонстрирует свою историческую память и стремление не допустить проявления праворадикальных настроений в обществе.

Но с другой стороны, вызывает вопрос о мягком отношении к «бандеризации» Украины и к парадам ветеранов Ваффен-СС в Прибалтике.

Это не понимание реалий или намеренная информационная кампания?

Начиная с 90-х годов прошлого века, немецкий политический истеблишмент проводил политику Восточного партнерства в отношении стран бывшего СССР и Восточной Европы. Работало большое количество немецких гуманитарных и партийных фондов, НКО.

Интересен тот факт, что риторика московских отделений и представительств указанных организаций в Таллине и Киеве отличалась.

Так, модераторы московских фондов Бёлля, Зайделя, Аденауэра говорили о построении гражданского общества, поддерживали несистемную российскую оппозицию, но в целом вели себя как представители либеральной европейской политической общественности. Вместе с тем, в других постсоветских государствах культурно-просветительская политика проводилась в тонах бархатной русофобии. Декларировалось то, что Россия завоевывала Грузию, Украину, Прибалтику и порабощала коренные народы.

Таким образом, политика немецкой мягкой силы проводилась в соответствии с знаменитым законом о порабощенных народах Восточной Европы и Советского Союза, принятым конгрессом США в 1959 году, согласно которому русские объявлялись колонизаторами, узурпаторами и поработителями.

Соответственно, в таком ключе велась пропаганда и среди украинских и прибалтийских диаспор, проживающих в США, Канаде и Западной Европе. Личности Бандеры и Шухевича позиционировалась в контекстах их борьбы с СССР и «освобождения» восточноевропейских народов от большевизма и России.

Это обстоятельство и обуславливает лояльное отношение в германском обществе к проявлениям неофашизма на Украине.

Немецкая внешняя политика с 50-х годов прошлого века ориентируется на политику США, тем более, по таким жизненно важным направлением как Евразия. Поэтому немецкие гуманитарные и политические фонды зачастую просто пересказывают риторику свои американских коллег.