На 100-летие со дня смерти Феликса Дзержинского

Чем крупнее политическая фигура, тем более полярными бывают оценки ее в исторической перспективе.

20 июля – сто лет со дня смерти профессионального революционера, создателя советской спецслужбы ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского. Его образ, запечатленный скульптором Вучетичем в монументе, в значительной степени отражает несгибаемость личности этого человека.

Рыцарь революции. Без страха и упрека… Он жил в самое сложное для страны время, когда ломался старый строй и появлялись ростки нового… Когда бушует стихия масс, зачастую необузданная в стремлении разрушать сталкиваться с противниками. Когда многое самое мерзкое и жестокое поднималось на поверхность…

К поручению партии возгласить Всероссийскую чрезвычайную комиссию Феликс Дзержинский отнесся не без колебаний. Это было сродни идти по минному полю. Но как верный член партии принял этот тяжелый труд. Тем более, что в состав руководства ВЧК вошли вчерашние союзники из других партий, по-своему представлявшие будущее страны и подчинявшиеся своей партийной дисциплине. И важно было найти тот консенсус, который бы работал на общую идею – построить новый мир.

Вся история ВЧК связана с его именем. И все хорошее, и плохое. Но времена не выбирают. А в переломные, когда все кипит, когда только нащупываются пути развития общества. В массе своей неграмотного, измотанного войной, голодом и разрухой.

Трудно представить себе, как ему работалось. Когда не было профессионалов и даже просто образованных людей рядом. Когда право подменялось революционным «сознанием», которое было у каждого свое. Когда логика утопала в митинговой демагогии, чем прекрасно пользовались враги революции. И 20 декабря 1917 года создается Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. И партия назначила Феликса Дзержинского, профессионального революционера, мастера конспирации, на должность Председателя. Все бурлило. Солдаты и матросы, да и просто преступники убивали офицеров, интеллигенцию, помещиков, священников… Без суда и следствия.

И он принял эту ношу. Надо было остановить беспредел, часто используя непопулярные методы. Но учитывая при этом обстоятельства, настроения. И самое главное — работать с опорой на народ. С первых дней ВЧК работала открыто. Достаточно посмотреть газеты того времени. Хочется заметить, что не всегда он рубил с плеча. Во всяком случае, верил в доброе и вечное. Задержанных белых офицеров он отпустил из Бутырки под честное офицерское слово, что они не будут воевать против новой власти. И не ошибся, потому что из общей массы только двое нарушили свое слово — генералы Краснов и Духонин.

6 июля 1918 произошел мятеж левых эсеров. Ими было осуществлено убийство посла Германии Мирбаха. Россия оказалась на грани войны… Убийцы скрылись в отряде анархистов Попова. И Дзержинский с группой солдат приехал туда. Он потребовал выдать преступников, пытался арестовать Попова, но сам стал заложником. В отряде было около 800 человек, хорошо вооруженных… Мятеж все-таки был подавлен.

Пытавшегося бежать из Москвы чекиста Александровича (участника теракта) задержали на вокзале и вскоре расстреляли, как и 12 сотрудников ВЧК из отряда Попова. Сам Попов бежал на Украину, где примкнул к махновцам. После уничтожения большевиками махновского движения его задержали в Харькове украинские чекисты. Дзержинский лично распорядился, чтобы Попова этапировали в Москву. Весной 1921 года Попова расстреляли.

В такой обстановке работала ВЧК. (Кстати, Александрович был заместителем Дзержинского). Создавалось ощущение, что враг повсюду…

8 февраля 1921 года «в 3 часа 10 минут утра тихо скончался» П. А. Кропоткин — лидер анархистов. На его похороны были выпущены из тюрем, также под честное слово, его соратники (все они вернулись в камеры!). Мало кто знает, что гроб с телом Кропоткина был доставлен в Москву и установлен для прощания в Колонном зале Дома Союзов (бывшем здании московского Дворянского собрания) на Большой Дмитровке. Это положило начало многолетней советской традиции. С Кропоткиным прощались в течение двух дней — пришли сотни делегаций от заводов, фабрик и учреждений Москвы, тысячи простых людей.

А это был самый разгар Гражданской войны и Красного террора.

Дзержинский безусловно не был «белым и пушистым». Он действовал, как того требовало время. И действовал решительно… «Всякая революция чего-то стоит, если умеет защищаться!»

Многие «историки» глубоко убеждены, что всё жесткое и жестокое в тот период творилось по приказу и с одобрения председателя ВЧК. Это огромная ошибка: нельзя оценивать события только в черно-белом свете. При этом «историки» забывают, что построить систему (особенно спецслужбы!) за три-четыре года невозможно. В условиях войны с участием Антанты, отсутствия кадров и правового поля, ожесточенности масс невозможно. Что-то делалось с колес, а что-то искажалось на местах. И с этими «местами» тоже приходилось бороться. Вертикаль строилась мучительно и трудно. И даже закаленный революционер, каторжанин Дзержинский иногда отчаивался…В 1918 году был издан декрет СНК РСФСР «Социалистическое отечество в опасности!», согласно которому ВЧК получила право на внесудебные репрессии в отношении контрреволюционеров, вражеских шпионов, диверсантов и саботажников.

И ВЧК использовала достаточно жёсткие методы. На белый террор она отвечала красным террором. Войну не на жизнь, а на смерть вели обе стороны. Об этом написаны тысячи книг и статей. Но редко в каких автор пытался увидеть в нем человека. С ранимой душой…Из плоти… И никто не пытался примерить его ответственность на себя, понять его помыслы и чувства. Трижды он пытался сложить полномочия. Но у партии большевиков достойной замены не было.

Феликс Эдмундович осознавал, что экономику нового государства не построить без наведения порядка в целом, не только в сфере безопасности. И на него нагружали другие заботы: железные дороги, транспорт, борьба с беспризорностью. Не всякий выдержит такую нагрузку…

Феликс Дзержинский умер 20 июля 1926 года на пленуме ЦК. Причиной смерти революционера стал сердечный приступ, который случился с ним во время двухчасового эмоционального доклада, посвященного состоянию экономики СССР.