Александр Михайлов: Латышский синдром суеты и томления духа

Когда на сцене надо создать шум толпы, актеры вразнобой повторяют «Что же говорить? Если нечего говорить…»

Латышские демократы, молчавшие последнее время, как рижские шпроты, неожиданно проснулись, так как пауза в их политике затянулась. Они нашли новую тему – опубликовали списки лиц, сотрудничавших с органами КГБ Латвии. Народ должен знать своих героев! При этом не учли, что сами уподобились тем самым стукачам, которых они, якобы, осуждают. Опубликовали картотеку с именами агентов.

Для людей сведущих, ситуация, мягко говоря, безобразная, а затея – сомнительная.

Во-первых, никто не знает, как «прорежена» сама картотека теми, кто ее вывалил. Сколько имен действующих демократов во власти Латвии из нее удалено. Сколько творческих деятелей и бизнесменов. Сколько искусственно добавлено. Следовательно, не факт, что она объективная, полная и исчерпывающая.

Во-вторых, значительная часть людей в ней упомянутых, родились в Латвии советской, а потому не были носителями «ценностей» Латвии буржуазной, и уж точно не могли СССР воспринимать как страну оккупанта. Они сотрудничали с органами законной власти при которой родились, в интересах защиты безопасности своего государства. Что, по сути, криминалом не является. Тем более не может являться криминалом сам факт рождения человека в стране со своим строем, идеологией и законами. Ну, так случилось! Мог родится в Гондурасе, а родился в Латвии! И с молоком матери он впитывал нравы, обычаи, традиции. И под влиянием этого у него формировалась «любовь к родному пепелищу, любовь к отеческим гробам»… Когда Господь хочет наказать человека, он отнимает у него память… Не повезло латышским шишкам. Тут помню – тут не помню.

В-третьих, наличие карточки в архиве не является доказательством чего-либо. Как человек, работавший на пятой линии, могу сказать, что значительная часть наших источников работала не только по контролю за умонастроениями в обществе. За умонастроениями следили и партийные, советские, комсомольские органы. Сегодня за умонастроениями в той же Латвии бдительно следят националистические и откровенно фашистские организации (сам факт публикации картотеки — это плод именно их фантазий, так как «демократия» в прибалтийских республиках — это урод, зачатый в экстазе националистов, извращенцев и фашистов). И если они не формализовывают стукачество, через картотеки, то развивают его в формах, которые КГБ не снились. А для прикрытия вбрасывают подобные акции. Большая часть агентов на пятой линии работала в интересах разведки, контрразведки (против подрывных акция разведок и идеологических центров, а также в сфере предупреждения террористических атак)!

В-четвертых. Основанием для каких-либо обвинений могли бы (теоретически) стать материалы даже не личных, а рабочих дел агентов КГБ. И уж не какие-то карточки!

Но даже проанализировав рабочие дела, мы бы увидели, что материалы, полученные от источников, вряд ли могли нанести кому-то ущерб, так как в массе материалы были основой для подготовки аналитических документов КГБ по разным сферам политики и народного хозяйства. Если взять период с 1983 года, то именно эти вопросы интересовали власть. А не чьи-то высказывания и сплетни. Здесь уместно отметить, что к стукачеству, как болезни некоторых персонажей, в КГБ относились с брезгливостью, так как от таких сплетников был сплошной геморрой. От них избавлялись решительно.

Если речь шла о людях, владевших информацией, то с ними обращались деликатно, зачастую, не напоминая о специфических отношениях. Уверен, что многие и не знали, что их имена в какой-то картотеке, а общение с оперативным работником воспринимали, как союз людей, одинаково воспринимающих мир, его пороки и необходимость с ними бороться.

Конечно, следуя логике латышей, можно было бы и нам обнародовать кое-что из своих архивов. И не послевоенного периода, а новейшей истории. Вывернуть наизнанку грязное белье, новых начальников этом страны.  Их алчность, пороки, продажность и тупость. Но никто у нас не будет уподобляться им.

Вчера у Соловьева американец Николай Злобин кричал, что «народ должен знать своих героев». Что это естественный процесс открытия архивов. А где гарантия, что многие герои просто фальшивые? Продукт провокаций. Неугоден власти – заполнили карточку по образу и подобию, да и опубликовали. И кто проверит? А где гарантия, что не может появиться и личное дело Злобина, со всеми «материалами», которые потянут его аж на электрический стул? И кто проверит, работал Злобин в интересах не только советской, российской, но и разведки Антарктиды? ФБР, в нынешнем его виде, по барабану доказательства. Скелеты в шкафу вещь опасная. Как говорил Господь – пусть мертвые хоронят своих мертвецов.

За всей этой историей есть и еще одна тема. В середине 90-х для творческой интеллигенции было просто «западло», если тобой не занимался ранее КГБ. Раз не занимался, то ты никто и звать тебя никак. А если был в разработке, то ты герой нашего времени. Творческого человека можно было смертно оскорбить – да ты даже КГБ был не нужен! И именно поэтому такой интерес к архивам. Найти что-то про себя. Как ты боролся с ненавистной властью, которая тебя поила, кормила, учила… Но не долечила.

В 1991 году толпы таких исследователей ломанулись в КГБ. Прошло больше четверти века. А жив курилка! И чем дальше, тем ощутимее страх перед сгинувшей в бездну страной СССР.

И последнее. Безусловным генератором таких процессов является интеллигенция, хотя применительно к нынешним ее представителям это определение вряд ли подходит.

Так за кем же тогда следил КГБ? Мне видится один образ – гибрид интеллигента Лоханкина и слесаря Полесова из «12 стульев». Один был философ заочник, второй – кипучий лентяй (разобрал ворота – читай, страну, а собрать не смог, скрываясь от дворника татарина).

Как точен был в определении интеллигенции Саша Черный: «Повернувшись спиной к обманувшей надежде и беспомощно свесив усталый язык…»

Устали латыши.