Сталина Гуревич: Если «казанский стрелок» выйдет на свободу, то за ним не будет контроля

Кто-то может предположить, что признание «казанского стрелка» Галявиева невменяемым – это попытка вывести его из-под внимания правоохранителей под самосуд граждан. Но я думаю, что нет, это не тот случай.

Память человеческая коротка. К тому времени, пока будет закончено расследование уголовного дела, пока материалы будут направлены в суд, пока суд примет решение о применении мер принудительного медицинского характера, пока его отправят в клинику, пока его будут там лечить…

Сколько-то его будут там лечить, и это не один месяц. По закону раз в полгода должно быть обследование. Понятно, что после первого обследования никто не рискнёт признавать, что всё, он вылечился. Таким образом уже год-два пройдёт.

Уже все забудут и про Казань, и про трагедию. К тому времени ещё несколько подобных эксцессов может произойти.

Поэтому нет, совершенно очевидно, что никто не пытается вывести Галявиева под самосуд. Однако вся эта ситуация высвечивает другую угрозу. Которая вполне реально нависает над всеми.

Безнадзорные психи

Другой вопрос, что у нас не только применительно к этому случаю, а, в принципе, нет практики контроля за освобождёнными после принудительного лечения. У нас таких людей никто не контролирует.

Давайте вспомним человека по фамилии Радзиевский. Он одно время обвинялся в угрозах убийством Анне Левченко, создательнице проекта «Сдай педофила».

Вот он, конкретный псих, занимавшийся тем, что в Казани звонил по телефону с ложными угрозами взорвать дом. Также за ним числится несколько мученичеств. Когда у него очередной раз «крыша поехала» он и начал слать Ане письма с угрозами.

То есть настоящий псих, со справкой.

И что мы видим? Возбуждают против него уголовное дело, а по результатам – отправляют на принудительное лечение. Он полгода-год лечится, выходит на комиссию, которая его выпускает. Он ходит год-два на свободе. После чего у него снова что-то где-то «перещёлкивает», и он опять начинает свои действия.

А контролировать его – такого у нас нет. У нас есть «свобода слова», «свобода права», «права человека». И получается, что если человека признали здоровым, то никто его не может принудить даже приходить в психоневрологический диспансер, чтобы отметиться, сдать анализы, пройти какой-то контроль. Даже если он в этом диспансере стоит на учёте. Только добровольно.

Они рядом с нами

И у нас таких граждан в пограничном состоянии по улицам может ходить немало. Просто мы об этом иногда даже не подозреваем. И среди них могут быть лица, которых осудили к принудительному лечению, но после освободились. Таких тоже более, чем достаточно.

Другое дело, что они совершали преступления менее резонансные, чем в случае Галявиева. Но, всё равно: что и где им придёт в голову – никто не знает.

Несколько лет назад в одном из областных центров случилась трагедия. Мужчина убил жену и детей. Потом поехал к тёще, которую тоже убил. История наделала достаточно шума.

Тогда к ответственности привлекли даже участкового: ещё до того, как произошла трагедия, женщина ходила к нему, жаловалась, что муж её избивает. Но участковый не принял никаких мер. Привлекли к ответственности оператора службы «02», который не отреагировал на сигнал, не вызвал наряд.

А в итоге выяснилось, что убийца состоял на учёте в местном психоневрологическом диспансере. То есть мы в данном случае сталкиваемся с большой системной проблемой, которой, почему-то никто не занимается.

Я считаю, что должен быть принудительный контроль за такими лицами. Те, кого присудили к принудительному лечению, после освобождения не должны оставаться без контроля. У них должно быть регулярное и принудительное освидетельствование. Хотя бы раз в полгода.