Дмитрий Краснов: Демократия, которая подводит

В России продолжаются академические дискуссии, затрагивающие базовые основы социально-политических процессов.

Эксперты, политики, общественные деятели, а также представители образовательной сферы с новой силой анализируют классические теории государственного развития и предлагают собственные идеи.

Много научных споров развивается вокруг политологического термина «демократия».

Как классический термин «демократия» соотносится к современными реалиями?

Собственную точку зрения по данному вопросу Общественной службе новостей представил член Высшего совета Общероссийского движения «Сильная Россия», заслуженный адвокат России, член Общественной Палаты города Москвы Дмитрий Краснов:

***

Разочарование демократией давно стало мировым трендом. Первые звоночки раздались вскоре после того, как американский философ Фукуяма в конце прошлого века победоносно заявил о «полном истощении некогда жизнеспособных альтернатив западному либерализму», а в веке нынешнем они перешли в набат. И что же, демократия действительно отжила своё?

Принято считать, что демократия – это форма политической организации общества, основанная на признании народа в качестве источника власти, на его праве участвовать в управлении государством. Именно это зафиксировано в Конституциях множества стран мира, включая Россию – именно народ учреждает государственную власть, передавая ей полномочия, и власть должна в своих действиях и решениях исходить из интересов народа.

Собственно, это ни что иное, как перенос законов жизнедеятельности одного отдельно взятого организма на организм общественный. Представьте человека, который неосторожно положил ладонь на раскалённую печь. Клетки эпителия чувствуют опасность, передают сигнал нервам. Те доносят информацию в мозг, мозг оценивает ситуацию, отдаёт команду мышечным клеткам и человек, ойкнув, отдёргивает руку.

Что будет, если эта «демократия не сработает»? Например, «нервы на местах» не проявят должного внимания к проблеме недовольных клеток? Или по пути в мозг «волеизъявление фальсифицируют», изменив изначальный сигнал? Кроме того, мозг может неверно оценить ситуацию, а «органы исполнительной власти» – мышцы – недостаточно энергично выполнить команду мозга. Сбой на любом этапе и в любой системе приведёт к ожогу. А там и весь организм может погибнуть, если не учитывать «мнение» рядовых «клеток эпителия из провинции».

Так и в обществе демократия, действенная, эффективная, позволяющая доносить мнение народа до центров принятия решений необходима. Казалось бы, именно она обеспечивает жизнеспособность общества и его успешное развитие. Но…

«Не только американцы чувствуют, что демократия их подводит», – писал десять лет назад американский Forbes и перечислял беды, принесённые народам разных стран исполнением демократических принципов, начиная с того, что в 1933 году Гитлер получил достаточно голосов, чтобы быть назначенным канцлером.

В конце прошлого года Херардо Бертин, вице-президент по международным программам вашингтонского Freedom House разразился огромной статьёй, в которой констатировал: откат от демократии стал глобальной тенденцией. Люди, особенно молодые, теперь разделяют только первую часть знаменитой сентенции «Демократия – наихудшая форма правления, если не считать всех остальных». Она, демократия, больше не выглядит лучшим выбором на фоне прочих вариантов политического устройства. Почему?

Любое изучение объективной реальности, хоть на серьёзном теоретическом уровне, хоть на бытовом, идет по одной методологии – факты, гипотеза, проверка. Иногда гипотетические рассуждения могут привести к ложным выводам, но на этапе проверки это всплывает. И только политология и политика позволяют себе полностью оторваться от практики, забывая сверить свои «достижения» с реальностью.

Политики придумывают всё новые и новые инструменты демократии, но не утруждают себя вопросом, соответствуют ли они изначальной цели – трансляции воли большинства, воли народа во власть. Политики дают оценку степени демократичности событий, общественных явлений, высказываний, персон, но сверяются со своим миропониманием, а не самим миром.

И вот, мировые медиа сетуют: «Единственный демократический кандидат снят с выборов в России», – это о Борисе Надеждине. Погодите, а почему он демократический? Человек претендует стать выразителем воли стопятидесятимиллионного российского народа, но не может собрать сотню тысяч подписей за своё выдвижение. Нет у него достаточного количества сторонников. Его взгляды и предложения не выражают интересов большинства. Так отчего же его именуют демократическим, если как раз практическая демократия показала, что он не демократический?

Вообще, процедура сбора подписей – прекрасный демократический механизм. Он на деле показывает, насколько политик соответствует ожиданиям масс. Любой может болтать всё, что заблагорассудится. Но только в том случае, если его слова и дела находят отклик в душах миллионов людей, избиратели способны сделать наименьшее из всех видов поддержки – всего-то поставить подпись.

Называя «демократическим» кандидата, не прошедшего простейшей проверки демократией, западные СМИ вскрывают ту самую проблему полного отрыва представлений о реальности от самой реальности: то, что сейчас называют демократией, ею не является. И граждане многих стран мира чувствуют это, отсюда и криз демократии, и неверие в неё.

Впрочем, в России демократию тоже поругивают – и политики время от времени намекают, что не очень-то она нужна, и в народе ностальгируют по «крепкой руке» – мудрому правителю, наплевавшему на демократические принципы в своём самовластии. Правда, сторонники вождизма, предлагающие в качестве образца сталинские времена, не очень-то знакомы со взглядами Иосифа Виссарионовича на демократию. А ведь он уделил этому вопросу немало внимания.

Для человека, чьё мнение сформировано волной антисоветской пропаганды 90-х, будет открытием, что Сталин не просто одобрял демократию, но множество раз обращался к народу – не к партийным функционерам – призывая критиковать власть, активно участвовать в выборах, не позволять нарушать демократические принципы на местах. «Видимо, существуют два рода демократизма, – писал Сталин, – демократизм партийных масс, рвущихся к самодеятельности и к активному участию в деле партийного руководства, и «демократизм» недовольных партийных вельмож, видящих существо демократизма в смене одних лиц другими. Партия будет стоять за демократизм первого рода, и она проведет его железной рукой. Но партия отбросит прочь «демократизм» недовольных партийных вельмож, ничего общего не имеющий с действительной внутрипартийной рабочей демократией».

А вот – прямо о Надеждине и его «демократизме»: «Болтают о демократии, но что такое демократия в партии? Демократия для кого? Если под демократией понимают свободу для пары ‒ другой оторванных от революции интеллигентов болтать без конца, иметь свой печатный орган и т.д., то такой «демократии» нам не нужно, ибо она есть демократия для ничтожного меньшинства, ломающего волю громадного большинства. Если же под демократией понимается свобода для партийных масс решать вопросы нашего строительства, подъем активности партийных масс, втягивание их в дело руководства партией, развитие в них чувства хозяина в партии, ‒ то такая демократия у нас есть, она нам нужна, и мы ее будем развивать неуклонно, несмотря ни на что».

Более того, классическая «крепкая рука», «деспот», «диктатор» учил, что без демократического обсуждения нельзя принимать важных решений: «Нет, единолично нельзя решать. Единоличные решения всегда или почти всегда ‒ однобокие решения. Во всякой коллегии, во всяком коллективе, имеются люди, с мнением которых надо считаться. Во всякой коллегии, во всяком коллективе, имеются люди, могущие высказать и неправильные мнения. На основании опыта трех революций, мы знаем, что приблизительно из 100 единоличных решений, не проверенных, не исправленных коллективно, 90 решений – однобокие… Если бы решения принимались единолично, мы имели бы в своей работе серьезнейшие ошибки. Поскольку же каждый имеет возможность исправлять ошибки отдельных лиц, и поскольку мы считаемся с этими исправлениями, наши решения получаются более или менее правильными».

Мысль о двух разных демократиях, одну из которых приходится брать в кавычки, имеет право на существование. Эта закавыченная «демократия» в своё время получила ироничное прозвище «власть демократов». К счастью, в России она не прижилась, уступив место демократии работающей. Хотя, как видите, самопровозглашённые демократы, не имеющие, по факту, демократической поддержки, ещё надеются на реванш.

А Запад, увы, погряз в псевдодемократии. Вспомните, как там привечали уже забытую белоруску Тихановскую, считая её чуть ли не президентом, хотя не было ни малейший оснований полагать, что хоть какое-то значимое число голосов на выборах было отдано за неё. Но она объявила себя демократкой, и этого оказалось достаточным.

Посмотрите на пугающе дикие решения европейских политиков, идущие вразрез с интересами народов их стран и, соответственно, вызывающих массовое недовольство. Очевидно же, такие решения больше похожи на безумство самовластия, на самодурство тирана, сравнимое с выходками римского императора Нерона, а не на действия, имеющие народную, демократическую поддержку. Удивительно ли, что люди разочарованы такой «демократией»?

Нам же в России хорошо бы избежать западного тренда разочарования демократией и в полной мере пользоваться демократическими инструментами. Прежде всего, не упускать возможности выборов, не только голосуя, но и активно участвуя в наблюдении – благо, такое право обеспечено, и команды общественных наблюдателей уже вовсю готовятся, изучая законодательство и процедуры.

Кроме того, в нашей стране созданы и другие механизмы демократии. Это и инициативное бюджетирование, позволяющее непосредственно влиять на расходование бюджета, и голосования за объекты благоустройства, и работа общественных советов при различных органах власти, и деятельность Общероссийского народного фронта. Если проявлять активность, то все эти формы демократии позволяют делать именно то, для чего демократия и существует – оказывать влияние на управление страной, на принятие важных решений.

Демократия подводит? Демократия отжила своё? Западная – да. И общественный организм, не реагирующий на ожоги, обречён. А тот организм, который отзывается на проблемы каждой клетки, будет жить и развиваться.