Юрист Соловьев не увидел практического смысла в расследовании убийства Лермонтова

Следственный комитет России начал расследование обстоятельств гибели Михаила Лермонтова после предложения депутата Госдумы Николая Бурляева перепроверить официальную версию. По его мнению, поэт мог погибнуть не в ходе дуэли.

Однако юрист Иван Соловьев сомневается в практическом смысле подобных расследований, о чем и сообщил в беседе с корреспондентом Общественной службы новостей.

«Есть преступления прошлых лет, расследованию которых следственные органы уделяют достаточно большое внимание»

«Есть преступления прошлых лет, расследованию которых следственные органы уделяют достаточно большое внимание. Есть целое направление в работе Следственного комитета по расследованию преступлений прошлых лет. Делается это достаточно эффективно с появлением современных способов идентификации, ДНК-определения и так далее», — указал он.

Юрист напомнил, что криминалистика сегодня делает огромные шаги вперед, поэтому эффективность подобных вещей на сегодняшний день растет.

«Но здесь мы имеем дело с преступлениями не прошлых, а позапрошлых веков, тем более с резонансными преступлениями – смертью творческих личностей, поэтов. Их творческое наследие составляет значительную часть нашей литературной национальной гордости, поэтому это, конечно, интересно. Однако материалы по смерти Лермонтова или того же Есенина никогда не были закрыты. То есть ничего не засекретили, все на поверхности, все понятно», — напомнил собеседник издания.

По словам юриста, работа с останками поэта сегодня, к сожалению, уже невозможна.

«Что-либо эксгумировать и работать с останками уже невозможно, поскольку там фактически ничего нет. Значит, работать можно только с теми документальными и вещественными свидетельствами, если что-то осталось. Вот как, например, в Штатах: если бы что-то было засекречено, как по убийству президента Соединенных Штатов Кеннеди, то можно было бы это рассекретить – и это стало бы сенсацией. Там действительно сейчас говорят о том, что убийц было двое, и так далее, что рушит в прах официальную версию. Но здесь, чтобы разрушить официальную версию того, что Лермонтов был убит на дуэли, а Есенин покончил с собой… Конечно, есть соблазн раскручивать эту тему», — уверен Соловьев.

Эксперт считает, что интерес к подобным расследованиям во многом продиктован желанием оживить общественную дискуссию.
«Лермонтов был неугоден кому-то? Есенин? Ну, там вообще сложная ситуация, время было сложное, и Есенин всегда неоднозначно вел себя. Конечно, искать подоплеку всегда интересно, но я больше чем уверен, что все эти попытки возвращаться к расследованию их смерти – это просто способ оживлять общественную дискуссию вокруг этого вопроса. Не более того», — подчеркнул он.

Иван Соловьев признает, что некоторые исторические загадки действительно существуют и, возможно, рождены не на пустом месте.

«Но тем не менее правовая и политическая система в нашей стране поменялись уже несколько раз. Поэтому что-либо искать… Есть посмертный осмотр тел, есть документы, которые были составлены. Даже альтернативных расследований не проводилось. В случае с Есениным – спустя десятилетия, в случае с Лермонтовым – столетия. Поэтому практического смысла в установлении со стопроцентной точностью, было ли это убийство или самоубийство, убийство или дуэль, на сегодняшний день практически нет. Кроме, опять-таки, порождения новых домыслов», — считает специалист.

С точки зрения процессуального подхода, проведение расследования вызывает у Соловьева сомнения.

«Можно на эту тему написать статью, даже защитить диссертацию, но сказать людям точно, как это было, с достоверностью, которая должна быть у следствия, будет практически невозможно. Ну, поговорить еще раз – да, это интересно, это привлекает внимание. Но процессуально я здесь даже не понимаю, как что-то возбуждать и какие проверки проводить. Может быть, в рамках какой-то дополнительной исследовательской работы все же можно привлекать экспертизу, историков, медиков, криминологов. Но какой будет результат? Поработают люди и придут, поверьте мне, к тем же самым выводам, что были раньше. Со стопроцентной вероятностью утверждать версию, которая противоречит официальному заключению, будет достаточно сложно», — заключил он.