В «Лиге защиты врачей» заявили, что результаты испытаний «Спутника V» засекречены

Те, кто сегодня прививаются вакциной «Спутник-V», фактически, мало чем отличаются от тех, кто участвовал в третьей клинической фазе испытаний препарата. Потому что опубликованы только данные по первой и второй фазам, а значит люди, физически не могут подписать добровольное информированное согласие. Такое мнение Общественной службе новостей высказал кандидат медицинских наук, президент Лиги защиты врачей Семён Гальперин.

За последние недели сразу два чиновника федерального уровня (глава Роспотребнадзора Анна попова и министр здравоохранения Михаил Мурашко) публично подтвердили, что ни одна из российских вакцин от коронавируса не прошла третью стадию клинических испытаний.

Поэтому мы обратились к эксперту, который лично участвовал в третьей фазе испытаний вакцины «Спутник-V».

— Семён Николаевич, вы участвовали в испытании вакцины «Спутник-V». Скажите: вас как-то рекрутировали на это или вы пошли добровольцем?

— Я сам подал заявку, её можно было оформить на сайте. Затем мне позвонили и сказали, что берут. Там, в общем-то, все добровольцы были.

— То есть не было каких-то агитаторов, которые предложили бы принять участие?

— Предыстория была в том, что появились слухи, что могут заставить (участвовать в испытаниях – прим. ред.) врачей, учителей или ещё кого-то. Я выступил с заявлением, что заставлять вообще никого нельзя, но, в принципе, для врачей это правильно – участвовать в подобных испытаниях.

Мне в ответ задали вопрос: буду ли я сам участвовать. Я ответил, что да, буду.

— Тогда вопрос немного более щепетильный. Если вы откажетесь отвечать, то мы отнесёмся с пониманием. А что получают люди, которые в подобных исследованиях участвуют? Они получают какие-то гарантии, какую-то оплату?

— Нет, оплата присутствует на первой и второй фазах. Это исследования именно на безопасность вакцины, и там не слишком большое количество участников.

А в третьей фазе участвовало 40 тысяч человек. Из них 30 тысяч должны были получить настоящую вакцину, а 10 тысяч – плацебо. На этом этапе никакой оплаты нет, но подписывается документ о добровольности и информированном согласии на участие в исследовании. Также оформляется страховка на случай осложнений, на случай смерти.

Это действительно применяется.

— Мурашко и Попова официально подтвердили, что третья фаза испытаний «Спутника» еще не завершилась. То есть, по-крупному, те люди, которые сейчас участвуют в массовой вакцинации, они же находятся в тех же условиях, что и участники третьей фазы. Может быть стоит им всем тоже оформить такую же страховку от осложнений и смерти? Это было бы и честно, и выгодно с точки зрения пропаганды.

— То, что сейчас происходит – это, технически, четвёртая фаза исследований, то есть постклинические испытания. Но дело тут в том, что третья фаза, в которой я участвовал, с двойным слепым плацебо-контролируемым исследованием, это исследование объявили незаконченным. И его объединили с четвёртой фазой.

То есть, фактически, и те, кто был задействован в третьей фазе, и те, кто прививаются сейчас – за кем наблюдают в поликлиниках, – они участники участвуют в объединённой третьей и четвёртой фазе. То есть можно образно сказать, что люди участвуют в четвёртой фазе клинических исследований.

И тут не столько важно оформление страховок (это вообще должно быть при применении медицинских средств всегда). Гораздо важнее то, что люди тоже подписывают добровольное информированное согласие на медицинское вмешательство. Этого требует закон.

Меня смущает вот что: они должны перед подписанием получать полноценную информацию. А в этой полноценной информации отсутствует один важный пункт: не завершено клиническое исследование препарата. И что они, фактически, участвуют в клиническом исследовании.

А тут надо понимать (и об этом неоднократно было сказано), что никакого принуждения к участию в клинических исследованиях быть не может.

Напомним, эпидемиолог Игорь Гундаров в эфире телевидения Общественной службы новостей обратил внимание на то, что практически все данные по ситуации с коронавирусом в России лежат под замком. Если бы в коронавирусных штабах были бы профессиональные эпидемиологи, то они бы потребовали обнародовать эти данные.