Уголовники с боевым опытом: Стоит ли опасаться зэков, вернувшихся со спецоперации

Ангарский маньяк Михаил Попков, осужденный на два пожизненных срока за убийство десятков человек, заявил о желании отправиться в зону СВО. Ранее группа преступников, в том числе серийных убийц, террористов и лидеров ОПГ, находящихся в бутырке, написала письмо с просьбой отправить их на спецоперацию. Известно, что различные формирования, воюющие на стороне России, привлекают в свои ряды осужденных мужчин. И если об участии маньяков в СВО пока неизвестно, то лица, осужденные за различные убийства, по сообщениям ряда СМИ, действительно ведут боевые действия. Насколько такая практика оправдана и какие риски она несет для сослуживцев и простых граждан — в материале Общественной службы новостей.

История «уголовных» отрядов

Практика привлечения осужденных лиц в военных действиях не нова. В истории таких прецедентов достаточно много, начиная с античных времен. В разные периоды времени преступники вливались в те или иные армии, или же из них формировались отдельные отряды. Как правило, такие отряды шли первыми в бой или работали на самых сложных участках театров военных действий. Преступникам давалась возможность искупить свои грехи кровью, как своей, так и вражеской. А в случае, если они выживали, им даровали свободу.

«Природная склонность к риску, решительность и наглость делали из них ценных солдат»

За примерами далеко ходить не надо — во времена Великой Отечественной войны на фронт из ГУЛАГа отправились более миллиона человек. Уголовники зачастую успешно решали боевые задачи, хоть и подход к ним со стороны командования требовался особенный.

«Природная склонность к риску, решительность и наглость делали из них ценных солдат», — рассказывал писатель Варлам Шаламов, который провел много лет в лагерях.

Если с точки зрения тактической и стратегической привлечение уголовников на войну было оправдано, то нельзя сказать того же самого, когда речь заходила о возвращении этих лиц к мирной жизни. Зачастую случались рецидивы, однако были и те, кто действительно становился на путь исправления.

Осужденные на СВО

Известно, что в спецоперации на Украине участвуют осужденные и выполняют различные тактические задачи. В их рядах зачастую — убийцы, ОПГшники, а не провинившиеся в воровстве или экономических преступлениях граждане. По сообщениям разных СМИ, им обещают помилование, в случае если они проявят себя на фронте. Хотя с правовой точки зрения здесь есть противоречия. Указ о помиловании может издавать лишь президент. Сам он пока ничего такого не обещал. Впрочем, отрицать появление подобного указа в будущем нельзя.

Об участии маньяков в спецоперации пока не было сообщений, однако они сами не раз высказывались о желании участвовать в военных действиях.

«Насколько я знаю, в том числе из личного опыта, боевая обстановка очень сильно меняет человека. Наверное, самые лучшие качества, которые есть у человека, проявляются именно в такие моменты»

Советник председателя правления Ассоциации ветеранов боевых действий органов внутренних дел и внутренних войск России, юрист Иван Соловьев считает, что преступники, осужденные за насильственные преступления против личности, действительно могут встать на путь исправления, находясь на фронте.

«Насколько я знаю, в том числе из личного опыта, боевая обстановка очень сильно меняет человека. Наверное, самые лучшие качества, которые есть у человека, проявляются именно в такие моменты. Без них человек там просто не выживет. Кроме того, эти люди, которые находятся на переднем крае, а они, в основном, в штурмовых отрядах, являются героями. Здесь не надо скромничать и замалчивать их роль. Там, где они оказываются, не все выживут», — отмечает Соловьев.

Стрессовая ситуация в условиях боевых действий может ускорить процесс исправления, который бы занял в тюрьме 15-20 лет, убежден Соловьев. Однако он не отрицает, что среди этих людей, которые, возможно, вернутся к мирной жизни, будут и рецидивисты. Общество в свою очередь будет очень остро реагировать на них. С другой стороны, эксперт отмечает, что каждый человек, побывавший на поле боя, осужден он или нет, подвержен изменениям в восприятии действительности. Солдаты, которые не находились в тюрьме, тоже способны на противоправные действия.

«В любом случае у государства есть все механизмы, чтобы пресекать и профилактировать возможные правонарушения»

«Я бы смотрел на этот процесс с оптимизмом, а не наводил бы ужас. Давайте не стигматизирвоать этих людей и не ставить на них клеймо. В любом случае у государства есть все механизмы, чтобы пресекать и профилактировать возможные правонарушения. Но пока эти люди кровью искупили свою вину и имеют право на второй шанс. Тем более что они защищают тех, кто сейчас сидит в тылу и это обсуждает», — добавил Соловьев.

Психологический взгляд

Как на процесс участия уголовников смотрит наука? Насколько с этой точки зрения безопасно призывать их на службу? Военный психолог Алексей Захаров призывает смотреть на каждый случай по-разному. Однако он уверен в том, что лица, чьи преступления были связаны с серьезными расстройствами личности, не могут быть допущены на фронт. Они будут представлять опасность и для сослуживцев, особенно в критических ситуациях на фронте, и для гражданских лиц в случае возвращения “домой”.

«Эти люди, как правило, не раскаиваются. Их поведение в системе преступлений связано с изменениями в нервной системе»

«Эти люди, как правило, не раскаиваются. Их поведение в системе преступлений связано с изменениями в нервной системе. Они слабовольные или безвольные вообще. У них вопросы волевого регулирования отсутствуют полностью, поэтому у них и возникают маниакальные состояния. Они будут подавлены, они все по характеру эгоистичны. Маньяку не место в армии», — добавил Захаров.

С другой стороны, люди, чьи преступления не связаны с нарушениями психических состояний, могут быть допущены к боевым действиям, считает эксперт. Если они принимают решение поехать в зону СВО и поставить на кон свою жизнь, даже тюремную — это достойно уважения, считает Захаров.

«Поставить на кон свою жизнь — это серьезный пересмотр своих взглядов на жизнь и показатель того, что человек действительно хочет исправиться»

«Пока они сидят, им жизнь обеспечена. У нас мораторий на смертную казнь, и государство гарантирует им жизнь и содержание. Они живут, худо-бедно, но живут. Поставить на кон свою жизнь — это серьезный пересмотр своих взглядов на жизнь и показатель того, что человек действительно хочет исправиться. Они практически обрекают себя на возможную смертную казнь», — добавил эксперт.

Однако Захаров еще раз предостерег от призыва в вооруженные силы лиц, которые совершали преступления в «особых состояниях», которые им свойственны. Такие люди не способны себя регулировать.