«Русский BLM» – кто его сможет остановить: интервью с Захаром Прилепиным

Всё чаще приходится слышать идиому «русский BLM». Обычно подразумевается, что в России попытаются реализовать сценарий с уличными беспорядками, схожими с теми, что были в прошлом году в США летом. Тогда это оказало серьёзное влияние не выборы президента. А в России в сентябре тоже будут выборы.

Некоторые эксперты прямо говорят, что на данный момент все условия для такой вспышки созданы: есть интересанты (либеральное крыло в Российской власти) и есть «боёвка»: приличное количество молодых людей, которые понимают, что у них вообще нет перспектив занять достойное место в обществе.

Поэтому Общественная служба новостей обратилась к Захару Прилепину. Он в прошлом – правоохранитель, командир подразделения донбасских ополченцев. А сегодня – один из активных политических деятелей России.

— Насколько такие опасения действительно оправданы? Может быть ситуация ровно обратная: в обществе апатия и безразличие и никто на улицы даже не выйдет?

— Точно по образцу BLM нет, такое в России не получится. Какой-то аналогичный сценарий для нашей страны, безусловно, разрабатывается. Но понятно, что даже минувшие события, связанные с арестом Навального и последующими митингами, показали: не так много людей, которые готовы собой рисковать. Не столь уж масштабные протесты по всей России, и достаточно хорошо работает правоохранительная система в России. Она способна это купировать.

Потом, есть достаточно обширное и серьезно настроеное консервативное большинство. Которое тоже, может быть, очень многое не устраивает, но оно точно не согласно на реализацию «оранжевого» варианта в России.

Но это ни в коем случае не должно успокаивать. Некоторые говорят: «Вот! Вышла тысяча человек! (или три тысячи, пять тысяч!) Это всё нелепо!»

Дело в том, что по социальному состоянию Россия прибывает в апатичном, глубинно-раздражённом и внутренне обиженном настроении. Таких людей в стране колоссальное количество. Степень озлобленности по поводу тех или иных вещей, которые возникают – от аварии с Ефремовым, до поведения каких-то спортсменов – показывает, что люди озлоблены сложившимся порядком вещей.

И это надо учитывать: такая озлобленность может вылиться в какой-то неожиданной форме. В той самой форме, о которой писали ещё классики: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!»

Опасно не вот это блуждание по улицам, а взрыв, который коснётся значительных масс населения. Такой будет уже не остановить: завод какой-нибудь восстанет или шахтёры. Либеральная интеллигенция сама по себе не способна управлять уличным протестом. Её возмущение – конечно.

А вот если кто-то всколыхнёт массы – он имеет гораздо больший шанс.

— Одним из составляющих элементов «Сценария BLM» было бездействие силовиков. Где-то им просто давали команду не вмешиваться, а где-то прямо ставили на колени и заставляли каяться «за угнетение чернокожих». Смогут ли такое же организовать для российских правоохранителей? Ведь прецеденты, когда бойцов заставляли извиняться перед провокаторами уже имеются.

— Могу сказать, как человек, который семь лет работал в правоохранительных органах. Я убеждён: та ситуация, которую мы наблюдаем в США, она в России абсолютно невозможна.

Но, давайте, для начала, будем немного потактичнее в формулировках. В той ситуации, когда женщину, вставшую на пути у ОМОН-овцев, снесли ударом в живот, очень стремительно отработали: приехал начальник ОМОН-а, сказал, что это не их методы, пришёл сам боец и тоже с женщиной поговорил.

И это отлично. Такое ничего общего не имеет с американской традицией. Это именно демонстрация того, что у нас народная милиция. Напомню, что «ОМОН» расшифровывается как «Отряд Милиции Особого Назначения». Слава Богу, не переименован в «ОПОН».

И наша народная милиция открыто разговаривает с населением, сохраняя своё высокое достоинство.

В России, на самом деле, очень высокие понятия о том, что такое «демократичное поведение». И они не ложные, как в США, где тебе приказывают встать на колени, и ты встаёшь. Это же воспроизводится на Украине, когда они по любому случаю падают на колени. Это – нелепость, она, вообще, не в нашей традиции.

Поэтому я убеждён, что никогда подобные вещи в отношении нашей милиции, наших правоохранителей не пройдут.

— Если удастся реализовать сценарий полностью (и раскачать улицу, и парализовать силовиков), то останется один вариант спасения: встречное гражданское действие. В 2012 году «Болотный протест» в Москве останавливали митингом на Поклонной горе. А в 2014 году Антимайдан в Киеве провалился. Есть ли сейчас силы, которые смогут такое противодействие организовать?

— Вопрос задан, в сущности, верно, но детали, всё-таки, спорные.

Надо понимать, что митинг на Поклонной горе, с одной стороны, являлся сбором людей, которых события зимы 2012 года не устраивали. С другой стороны, этот митинг был самым серьёзным образом инициирован «государственной машиной». Она туда вложилась достаточно серьёзно.

Поэтому пример, в целом, верный. Но не до конца обоснованный.

Мы предполагаем, что если внутри властной вертикали и силовых ведомств найдутся люди, настроенные на деструкцию, хаотизацию и последующую смену власти – то, безусловно, у них шансы на успех крайне высоки. И, даже более того: есть ощущение, что такие люди существуют, что они занимаются где-то тайной, а где-то – явной, «перезагрузкой» проекта современной России, запуском того, что называется «Перестройка – 2.0».

Если такие люди есть во власти (а они есть), если ресурсы вкачиваются в разнообразные структуры (а они вкачиваются), значит надо ориентироваться на действительно гражданское, действительно низовое анти-либеральное сопротивление. Это и объединения ополченцев, офицерские, патриотические, казачьи организации, которые между собой выстраивают низовую горизонтальную солидарность.

Вот, мы, все люди, которые не желают повторения в России «майдана», должны между собой договориться. Потому что мы всерьёз опасаемся, что от власти в совершенно неожиданный момент могут быть поданы совершенно неожиданные сигналы. Причем они могут прозвучать даже, условно о говоря, «от лица Путина».

Ситуация на Украине в 2013-2014 году наглядно показала, как могут «развести» гражданское общество. Поэтому мы должны сами «ориентироваться в пространстве» и стремительно реагировать на происходящее «на улице».

А главное, мы должны чётко знать: чего мы не хотим. «Майдана» мы точно не хотим.