Психологи зафиксировали рост тревожности из-за блокировок интернет-сервисов

Отключение привычных цифровых сервисов и ограничения в работе VPN вызывают у россиян не просто раздражение, а полноценную стрессовую реакцию. Об этом «Газете.Ru» рассказали психологи, отметив, что число обращений с фоновой тревогой выросло примерно на треть, а сами запросы стали тяжелее.

Как объяснил врач-психиатр Антон Шестаков, для мозга отключение рабочего инструмента является сигналом физической угрозы, запускается выброс кортизола, снижается уровень серотонина и дофамина. В итоге реакция на цифровые ограничения идет по тем же нейронным путям, что и на реальную опасность.

Психолог Светлана Чайка подтвердила, что изменений в запросах действительно много, но это не резкий скачок, а постепенное смещение. Если раньше люди приходили с конкретной проблемой, то теперь все чаще обращаются с проблемой непонимания.

Сильнее всего последствия ощущают те, чья работа завязана на цифровую инфраструктуру: IT-специалисты, фрилансеры, маркетологи, предприниматели и малый бизнес. По словам психолога Родиона Чепалова, дело здесь не в слабой психике, а в прямой зависимости от доступности платформ и мессенджеров.

Практикующий психолог Анастасия Александрова указала, что в марте к ней обратились семь человек с тревогой из-за планов отключения Telegram, за предыдущий период с апреля было всего двое. Это индивидуальные предприниматели и самозанятые, для которых Telegram является одним из ключевых источников клиентов. Их главный страх — остаться без дохода, подвести семью и не справиться с финансовыми обязательствами.

Специалисты выделили несколько типичных запросов. Шестаков перечислил панические атаки, апатию (ее часто путают с ленью, но на деле это истощение дофаминовой системы), навязчивое перебирание тревожных сценариев и семейные ссоры из-за денег, где неопределенность снижает уровень окситоцина — гормона привязанности.

Чепалов уточнил, что люди редко жалуются на тревогу напрямую. Мужчины сообщают о раздражительности, бессоннице, потере контроля и срывах на семью, женщины — об истощении, постоянном мониторинге новостей. У предпринимателей звучит смесь стыда и паники, они считают, что должны справляться сами, но чувствуют, как почва уходит из-под ног.

Чайка добавила, что на фоне нестабильности появляется апатия, состояние, когда «ничего не хочется», когда психика отключает активность, чтобы не перегружаться. Кроме того, в парах нередко один партнер уходит в гиперконтроль, другой — в апатию, и они начинают разрушать друг друга, хотя стресс у них общий.

Чепалов предупредил, что главный риск ближайших месяцев — не паническая атака сама по себе, а хроническая адаптация к нестабильности. Человек внешне функционирует, но живет на высоком внутреннем напряжении: хуже спит, быстрее злится, хуже думает. Такие люди приходят не сразу, а после профессионального, семейного или телесного срыва.

Все эксперты сошлись во мнении, что лавинообразного наплыва клиентов не будет, рост обращений плнируется постепенный. Шестаков прогнозирует, что настоящий прирост придется на срок от трех до шести месяцев, когда адаптационные ресурсы иссякнут и человек признает необходимость помощи.

Волн будет несколько: сначала тревожно-депрессивная симптоматика, затем профессиональная переориентация и семейные кризисы.

Чайка оценила возможный рост интереса к психологической помощи в 20–30% в ближайшие полгода, но неравномерно. Сначала человек пытается справиться сам, потом ищет поддержку у близких и только затем приходит к профессионалу.

Ранее депутат Госдумы Вячеслав Мархаев заявил, что Минцифры необходимо переименовать в Министерство цифровой деградации. Подробнее об этом читайте в материале Общественной службы новостей.