После коронавируса умер легендарный Герой Советского Союза – участник засекреченной Корейской войны

Сегодня в Москве на 98-м году жизни скончался советский лётчик-ас истребительной авиации, Герой Советского Союза, генерал-майор авиации Сергей Крамаренко. Он являлся последним живущим Героем Советского Союза, получившим это звание за Корейскую войну.

По данным Общественной службы новостей, Сергей Крамаренко проходил лечение от коронавируса в московском госпитале ветеранов, был выписан, но спустя несколько дней скончался дома от осложнений, которые болезнь дала на внутренние органы.

“Буквально вчера общались с ним, вроде дело шло на поправку, а сегодня – такие трагические известия. Сергей Макарович был легендарным человеком, и это большое горе, для всех, кто его знал. Он один из тех, кто сделал великой историю нашей страны”, – рассказал ОСН главный редактор Ветеранских вестей Вячеслав Калинин.

Сергей Крамаренко прошел с первого до последнего дня две войны:  Великую Отечественную и Корейскую – с апреля 1951-го по конец января 1952-го. Именно за вторую, засекреченную, он был удостоен звания Героя Советского Союза, однако подробности событий, когда советская авиация в реальных боевых условиях противостояла американской, смог рассказать лишь десятилетия спустя.

В годы ВОВ он много летал с другим легендарным асом Иваном Кожедубом, в мае 1950-го выполнял фигуры высшего пилотажа над Красной площадью во время парада 1 мая.

В книге «Советские асы Корейской войны» приведены данные об участии Крамаренко в боевых действиях: совершил 66 боевых вылетов, провёл 26 воздушных боёв, в которых лично сбил 2 самолёта противника и 1 аэростат, а также имеет 10 побед в группе.

В 2017 году Сергей Макарович в интервью “Российской газете” рассказывал о неизвестных ранее страницах Корейской войны, когда над территорией КНДР в прямом воздушном бою сошлись советские и американские ВВС.

“Американцы быстро уничтожили почти всю авиацию КНДР и в критический момент правительство Северной Кореи обратилось к руководству Советского Союза с просьбой поставить реактивные истребители и комплексы ПВО, а также послать добровольцев-летчиков и зенитчиков. Сталин согласился.

Генерал Редькин, замкомандующего авиацией Московского военного округа приехал в нашу часть и рассказал, что в КНДР напалмом сжигают города и села, поэтому долг советских людей – защитить братский корейский народ от уничтожения. Американцы ведь могли сбросить атомные бомбы и на СССР, не встретив отпора. Редькин спросил, кто готов ехать добровольцем на Дальний Восток. Все подняли руки. Из пятидесяти человек летного состава полка отобрали 32, в основном, участников Великой Отечественной. Меня назначили заместителем командира эскадрильи, возглавил 324ю истребительную авиадивизию полковник Иван Кожедуб, к тому времени уже трижды Герой Советского Союза”, – вспоминал Сергей Крамаренко.

В офицерской книжке у него было записано “служба по спецпредписанию”: ни разъяснений, ни уточнений. Даже родным запрещалось говорить про Китай, тем более, Корею. И в письмах нельзя было упоминать какие-либо географические названия. Якобы служим на Дальнем Востоке.

“Американцы не дураки, должны были догадаться, с кем воюют. Хотя официально СССР никогда не признавал, что советская авиация участвовала в боевых действиях, нам категорически запрещали залетать за линию фронта, чтобы не попасть случайно в плен.

Воздушные бои проходили только над территорией КНДР, сбитых советских летчиков потом подбирали и доставляли на аэродром китайские или корейские солдаты.

Удостоверения личности мы не брали, и инструктировали нас так, чтобы в полете говорить по-корейски, даже специальные шпаргалки подготовили. Почти два месяца заучивали команды.

Во время учебных полетов дело обстояло более-менее нормально, благо планшет с подсказками лежал на коленях, но в ходе боевых действий, когда до гибели порой оставались секунды, корейская грамота вмиг улетучивалась из головы, и радиообмен шел исключительно на русском языке. Американцы не могли этого не слышать”, – говорил Крамаренко.