Отличать «хочу» от «могу»: Разочаровались ли россияне в высшем образовании

Доля родителей, желающих отправить своих детей получать высшее образование за десять лет сократилось вдвое. При этом интерес к техникумам и колледжам вырос вдвое. Хорошо это или плохо, в эфире Общественной службы новостей обсудили директор научно-исследовательского Центра профессионального образования и систем квалификаций ФИРО РАНХиГС Владимир Блинов; доцент МГУ им. М.В. Ломоносова, депутат Московской городской Думы Магомет Яндиев; Президент Южного федерального университета, Председатель Совета ректоров вузов Юга России Марина Боровская; основатель и основатель и президент Superjob Алексей Захаров.

ОСН: Как вообще появился этот вопрос о планах родителей на дальнейшее образование детей?

Алексей Захаров: Это ежегодный опрос и мы наблюдаем снижение интереса к высшему образованию не первый год. С появлением «доступного» высшего образования, многие родители, сами высшего образования не имевшие, хотели лучшей участи для своих детей, но сами не понимали, в чем его суть. И они шли в какой-то псевдовуз ближе к дому, куда не сложно поступить, а обучение не стоит баснословных денег. И люди продавали буквально последнюю корову, отдавали ребенка в вуз и через десять лет только поняли, что никаких социальных лифтов это не дало. И поэтому вторых-третьих детей уже отдают по привычному сценарию учиться на профессии, которые уже в 25 лет позволяют содержать семью и брать ипотеку. Я бы подчеркнул, что снизилась популярность второсортного высшего образования, а классическое образование по прежнему востребовано.

Магомет Яндиев: Сейчас на Западе любят рекламировать вузы так, что «вот сейчас вы зарабатываете столько-то, а отучившись у нас ваша зарплата вырастет». Уместен ли такой подход в России?

Алексей Захаров: Да, этот подход есть и он отлично работает. Если потратить в десять раз больше для поступления в МГУ или РАНХИГС, это окупится. Зарплата выпускников первой тройки вузов отличается от зарплаты выпускников тех вузов, что в двадцатке,  в полтора раза уже через пять лет после выпуска. Так что если вуз использует эти данные — это хорошо.

ОСН: РАСНХИГС тоже проводит подобные исследования, совпадают ли данные?

Владимир Блинов: Тот редкий случай, когда я не вижу особых противоречий. Я вижу падение платежеспособности со стороны семей. Не только разочарование в высшем образовании, но и неспособность отправить ребенка учиться в другой город. Отсюда и повышенный интерес к высшему образованию. И еще наши опросы показывают, что у получающих среднее образование дома еще теплится надежда продолжить образование в Москве. поэтому нам надо отличать «хочу» от «могу».

Магомет Яндиев: Я бы на это посмотрел с другого ракурса. Три десятилетия вузы были способом государства абсорбировать молодежь с улиц и занять их хоть чем-то. Сейчас этой проблемы нет. Поэтому органы власти стали ужесточать требования к вузам, вузов стало меньше.

Марина Боровская: Я отчасти согласна с коллегами и у нас нет серьезных противоречий, но некоторые акценты я бы хотела уточнить. В 2000 году в вузах обучалось 4,7 млн человек, затем к 2010 году у нас стало 7 млн обучающихся. В 2020 году их число составило 4 млн человек. То есть этот поиск новых направлений подготовки, мы его успешно миновали.