Нефтяные «пороховые бочки»: Аналитик Танкаев раскрыл опасность незаконсервированных скважин

Вице-премьер Виктория Абрамченко в эфире телеканала “Россия 24” сообщила, что около 26 тысяч заброшенных нефтяных скважин в России являются взрывоопасными. Причина – не была произведена их консервация.

Корреспондент ОСН пообщался с советником председателя Совета Союза нефтегазопромышленников России Рустамом Танкаевым и выяснил, действительно ли Россия сегодня находится на нефтяной «пороховой бочке».

– «Что касается 26 тысяч. У нас неработающих скважин более ДВУХСОТ тысяч. Что касается опасных с точки зрения экологии – такие скважины действительно есть, их количество можно по-разному оценивать, потому что степень опасности различна  у всех них. Видимо, по какому-то из критериев получили 26 тысяч. На самом деле проблема эта очень болезненная. Дело в том, что ликвидировать нефтяную скважину невозможно. Её можно законсервировать – но этого хватает на 20 лет, не больше. Потом она опять становится источником загрязнений. Единственный способ – это вырабатывать полностью месторождения нефтяные, с тем, чтобы давление в нефтеносном пласте было ниже гидростатическое. Тогда скважины не «фонят».

Танкаев пояснил, что т.н. «Фон» скважин означает, что из них в атмосферу попадает газ, а на поверхность земли попадает нефть. В этой ситуации они взрывоопасны, потому что речь идет о горючих газах и о горючей нефти – что, разумеется, может привести к взрывам. И экологические проблемы, связанные с такими скважинами, очень серьезные.

– «К сожалению, у нас есть случаи, таких случаев довольно много, когда лицензии на разработку месторождений выдавали в заповедниках. И вообще в таких местах, где  эти лицензии выдавать было нельзя. Это было в советское время. С течением времени эти скважины были ликвидированы, но сейчас они, к сожалению, уже потеряли герметичность и опять начинают «фонить». Ярким примером является Бузулукуский бор, где заповедник, который уже являлся таковым на момент выдачи лицензии на разработку – и тем не менее ее выдали. Там высокое пластовое давление, и скважины сейчас фонят. Сейчас, для того, чтобы спасти заповедник, необходимо эти скважины ввести в разработку и полностью их выработать.

Это единственный способ, добавляет Танкаев – разрабатывать скважины полностью, до конца, вырабатывать их до нуля, после этого их можно использовать для того, чтобы хранить выбросы СО2 для стабилизации климата.

Причины для власти не идти по этому пути – «во-первых, это достаточно затратно, во-вторых, полностью выработать нефтяное месторождение технически вполне возможно – существуют штаммы бактерий, которые работают в пластовых условиях и выедают нефть до нуля. Но – это дорого. Это отдельная работа, это очень высокие затраты, и если добыча нефти приносит прибыль, то такого рода ликвидация нефтяных остатков приводит, на самом деле, к очень большим убыткам».

– Тут нужна комплексная программа, комплексный подход, – добавляет Танкаев, – и в случае комплексного подхода может быть синергетический результат, который в целом принесет значительную прибыль. На самом деле в любом, даже выработанном нефтяном месторождении остается половина нефти, 50%, в среднем по миру. Это много, это очень большие объемы. Нефть, как известно, это отходы эволюций, и она смертельно опасна для всего живого. Там, где нефть попадает на поверхность, или, например, в мировой океан, очень много животных гибнет.

Ранее Общественная Служба Новостей сообщала, что Счетная палата РФ на официальном сайте опубликовала отчет, посвященный экологическим сборам в России. В документе сделан вывод о том, что данные сборы не приносят пользы для экологии и не выполняют своих задач.