Люди высшей потребительской расы

Автор: Марина Ахмедова

— Почему они такие? — спросила сестра, позвонив вчера вечером.
Она имела в виду тех наших сограждан, россиян, чторадовались инциденту с крейсером «Москва» и пока осторожно злорадствовали обстрелам в Брянской и Белгородской областях.

— Ну, может, они уже не в России? — предположила я.

— И всё? — спросила сестра, имея в виду, что этих слов для объяснений —недостаточно.

Я пустилась в долгие размышления вслух. «Вот как ты себе представляешь, — говорила я, — взять и уехать в один день? Не имея связей с местом, куда едешь. Не имея денег на билет, на съемное жилье, не ориентируясь в чужой стране. Нет, нужны знакомства. Деньги. А у рядового врача, учителя, офис-менеджера, кассира их нет. И это говорит не о том, что кассир, будь у него деньги, после двадцать четвертого февраля тоже сбежал бы, но о том, почему некоторые русские ненавидят русских.

Сестра не нашла в моих словах ответа на свой вопрос и попросила подробностей. У меня их не было. Но я очень вовремя наткнулась на высказывание немки — какой-то Флоренс Гауб, какого-то эксперта в области безопасности. Она — вовсе не персона в информационном пространстве, но маленькие Telegram-каналы зацепились за ее слова, транслированные по немецкому ТВ. И не зря — в них содержалась вся черная соль современной Европы.

«Мы не должны забывать о том, — говорила она, — что русские хоть и выглядят как европейцы, не являются европейцами в прямом смысле этого слова. У них совершенно иное отношение к насилию и смерти. Они не относятся к жизни как к современному либеральному постмодернистскому проекту». Вот оно! Тут, как по мне — самая суть причин, по которым некоторые русские ненавидят русских. Но прежде всего слова фрау отдают нацизмом. К нацизму мы еще вернемся, а пока — об этом «современном либеральном постмодернистском проекте», в который Европа нас осознанно заталкивает и которому мы, по всей видимости, неосознанно сопротивляемся, что и низводит нас в глазах фрау до уровня недоевропейцев.

Если постмодернизм — это, по-простому, отказ от всего старого — идеологии, общности, истории, веры в идеалы, которые были столь сильны, например, в Советском Союзе и помогли нам выиграть войну, то получается, что мы — россияне — действительно не поспеваем за постмодерном и даже отбрыкиваемся от него. Мы хотим иметь своих героев. Хотим персонифицировать их подвиги, то есть знать героев имена, а не только иметь представление о том, что определенный акт вписывается в разряд подвигов. И в отличии от концепции постмодерна, нам вовсе не все равно — человек совершил подвиг или человек совершил нечто противоположное подвигу или же вообще ничего не совершил. Постмодерну ни подвиги, ни герои не нужны. А нам — россиянам — нужны. Нам нужны люди, ведущие за собой. Нужна вера. Причем не только в высокие идеалы. А, по-прежнему, в Бога. Кроме того, нам нужна общность. И сейчас в ходе военной операции на Украине эта общностьвыпукло проступает на карте мировой истории нынешнего дня — за Россию бьются не только русские, но иобъединенные одним с ней духом чеченцы, татары, дагестанцы. Мало того, к безусловно непереносимому расстройству немецкой фрау, с боков россиян поддерживают белорусы. И все эти национальности, этносы, общества, сообщества скреплены одним общим недоевропейским духом, в котором присутствует вера в идеалы и вера вообще. И вот этот дух Европе противен — правильно фрау говорит. Прямо в яблочко бьет.