Какая цифровая техника в России подорожает и на сколько: прогнозы аналитика Муртазина

Импорт ноутбуков и клавиатур без российской раскладки может вырасти на 10% из-за механизма параллельного импорта, считают IT-дистрибьютеры. Ведущий аналитик «Mobile Research Group» Эльдар Муртазин назвал эту проблему «выдуманной от начала и до конца». В интервью Общественной службе новостей эксперт объяснил, почему в России не будет дефицита смартфонов, спрогнозировал изменение цен на новую технику, рассказал как на новые реалии реагируют потребители, почему в стране не существует российских смартфонов, и как разработчики процессоров из России переживают санкционное давление.

Эльдар, как вы оцениваете идею параллельного импорта в области электроники?

В условиях, когда ряд компаний ушли или приостановили свою деятельность в России — это достаточно простая и полезная вещь. Параллельный импорт не имеет каких-либо проблем для нашего государства, скорее — это проблема для ушедших компаний.

А какие существуют минусы?

Отсутствие официальной гарантии производителя, но в остальном — проблем нет.

Как обстоит дела с иностранным компаниями, которые работают в России?

Большая часть компаний осталась, поэтому нельзя говорить о том, что произошло что-то страшное и катастрофическое. Товары есть, дефицита нет, цены более-менее стабильные.

А может ли возникнуть дефицит на смартфоны и компьютерную технику?

Я думаю он невозможен, потому что у нас есть достаточно большие поставки товаров. В данный момент просто заменяются компании, которые ушли, и это хорошо. Не хотят работать, их никто не будет неволить. Рынок открыт, он решает. У нас рыночная экономика, компании, которые по каким-то причинам не могут или не хотят [присутствовать на российском рынке], их замешают продукцией других производителей, причем необязательно китайских, и это определяет изменение на рынке.

Вчера писали, что есть проблемы с ноутбуками, ввезенными по параллельному импорту, на клавиатурах, которых отсутствует кириллица…

Это абсолютная неправда. Это выдуманная история от начала и до конца. Многие ноутбуки поставляют в Россию с английской клавиатурой. По закону РФ ни один продавец, работающий официально, не имеет права продавать товар без локализации. Они делают лазерную гравировку. Учитывая, что это параллельный импорт — это никак не нарушает гарантию, потому что гарантийные обязательства несет продавец. Поэтому в этом вообще нет никакой проблемы.

Как будет обстоять вопрос с ценами на смартфоны и цифровую технику?

Цены зависят напрямую от рыночной ситуации. Они будут меняться в зависимости от курса рубля, который должен слабеть и уходить на значения в 70-75 рублей за доллар. Стоимость техники будет подрастать. При параллельном импорте она и так на 20-25% стоит выше, чем при прямых поставках, но у нас есть выбор: ведь по параллельному импорту в страну поступает только 40% техники. Вот эти 40% будут становиться дороже.

Как на такие изменения реагируют потребители?

Они становятся рациональнее. Если раньше вы выбирали кондиционер Toshiba, который стоил 25 тысяч, а сейчас его цена на уровне 85 тысяч, то наверное, вы купите китайскую технику за те же самые 25 тысяч. Люди пересматривают свой профиль потребления и начинают смотреть на марки, которые они раньше игнорировали. Это очень позитивно, потому что люди стали более рациональными. Зачем мне покупать iPhone, если можно купить три разных устройства, которые закроют мою потребность. При этом, они не из какого-то подвального Китая — это качественные хорошие вещи.

То есть «яблочники» готовы пожертвовать своими «айфонами»?

Не все, но постепенно продажи iPhone упали с февраля по июнь в штучном выражении в три раза. Это связано с рациональностью потребления.

А российские смартфоны могут стать конкурентоспособными продуктами в сравнении с западными устройствами?

Это очень вредная история, потому что сейчас российских смартфонов не существует в природе. С конце 2009 – начала 2010 годов разные компании говорят о создании российских смартфонов. Их на самом деле нет. У нас есть адаптация под российский рынок, под российский процессор, который до коммерции никогда не добирался, но у нас нет российских смартфонов. И обсуждать, то, чего не существует, мне кажется бессмысленно.

Что тогда у нас называют российским смартфоном?

Есть разные люди, которые по-разному это понимают. Часть чиновников считает, что можно создать в России смартфон, и он будет российским. Это утопия и в ближайшие десять лет такого не будет совершенно точно.

Так же есть чиновники, которые говорят, что российский смартфон — это устройство с российским процессором. Такие опытные образцы существуют, но массового производства в ближайшие годы тоже не будет.

Есть те, кто считают, что российским смартфоном будет устройство с российским программным обеспечением. Оно появится быстрее, «Лаборатория Касперского» создает свою операционную систему. Это тоже дело нескольких лет. Но на данный момент таких устройств не существует.

Ряд российских компаний выпускали смартфоны под своими марками: Texet, BQ Mobile и ряд других. Тем не менее это китайские разработки, локализованные под российский рынок, и уровень локализации крайне небольшой. Создаются и дорабатываются они в Китае по запросу клиента. Вот их часто называют российскими брендами, но смартфоны тем не менее российскими не становятся. Бренд российский, но разработка и доработка — это все Китай.

У нас есть российские разработчики процессоров. Как на них повлияли санкционные ограничения?

У них время проблемное, поскольку фабрики, находящиеся за рубежом, для них недоступны, под санкциями. Производить свои процессоры они не могут, либо им нужно менять архитектуру под старые техпроцессы, под китайские фабрики. Эта проблема не является смертельной, это не ужас-ужас-ужас.

Почему это не является проблемой?

У нас нет внутреннего рынка, где бы эти процессоры широко и массово использовались. Нет такого, что вчера у нас был рынок, на котором был миллион устройств, а сегодня этот рынок исчез. Эти процессы разрабатывались под будущее, но оно немножко переносится, на два-три года, но кардинально — это ничего не меняет. Разработчики продолжают работать. Они могут это делать без производства. В тот момент, когда у Китая появятся фабрики, де-то за два-три года, наши разработчики будут размещать производство там.

Эти процессоры в первую очередь ориентированы на госсектор?

Да, это государство. Это безопасность. Это связано с отказом от компонентов, которые могут наносить потенциальный вред безопасности данных.

А эти два-три года простоя производства этих процессоров не станет критичным для этого сектора?

Нет, потому что в данный момент у нас есть оборудование и также поступает новое. Существуют формы защиты этого оборудования. Просто использование своих технических решений позволяет повысить безопасность и защищенность. Мы на некоторое время откладываем это, но это не значит, российское оборудование, которое есть сейчас, абсолютно беззащитно перед атаками. С марта госсектор, госкорпорации пытались [за счет атак] сломать различными способами. Атаки усиливаются, они очень разнообразны. Тем не менее можно говорить о том, что проверку боем наша IT-индустрия прошла и прошла достойно.