Историк Переслегин сравнил систему QR-кодов с «сертификатами арийства» Третьего Рейха

Провал компании по вакцинации от коронавируса в России признаётся на самом высоком уровне. Не желая рассматривать иные варианты борьбы с пандемией кроме поголовной вакцинации, представители власти и лидеры мнений начинают всё более откровенно требовать дискриминационных мер, по отношению к тем россиянам, что пока воздерживаются от прививки.

Когда подобные предложения прозвучали в начале сентября от пресс-секретаря президента РФ Дмитрия Пескова, это встретило шквал гневной критики. Но на излёте октября такие предложения уже озвучиваются журналистами в прямом эфире или аналитиками в интервью.

Общественная служба новостей обратилась к специалисту по истории и геополитике, писателю-публицисту Сергею Переслегину. Он рассказал, что история уже знает примеры, когда на государственном уровне людей разделяли по формальному признаку.

Преступный закон Третьего Рейха

«На Нюрнбергском процессе было введено понятие преступного приказа. На самом деле было тоньше: появилось понятие преступного закона.

Предположим, есть некий закон. Вроде бы и принят он государственными органами, вроде бы и в соответствии с практикой их функционирования. Но закон всё равно объявляется преступным, а все действия по воплощению этого закона в жизнь – преступлением.

В данном случае я имею в виду вещь, в которой неожиданно появляется понятие «Сертификат». После 1935 года в Третьем Рейхе появился закон, который говорил, что истинный арийцы, у которых отцы и матери немецкого происхождения, могут получить сертификат, удостоверяющий их арийскость.

Причём изначально было сказано, что все остальные граждане никаких неприятностей не получат, их права человека останутся неприкосновенными. Но зато истинный ариец, поскольку Германия – это немецкое государство – получит преференции.

Потом выяснилось, что не-ариец (не имеющий сертификата) не могут поступать в высшие учебные заведения, не могут устраиваться на госслужбу. И далее было введено много мелких и разнообразных ограничений.

В 1945 году, после поражения Германии, все эти сертификаты были отменены, а сам закон по их введению объявлен преступным. И следование этому закону тоже объявили преступлением».

Сертификаты новой России

«Это некоторый опыт Нюрнберга, с которым нам предстоит столкнуться. Мне в данном случае очень хочется связать то, что было тогда, с тем, что происходит сейчас. Сегодня вводится новая система законов, позволяющая требовать наличие прививочного QR-кода. И при его отсутствии люди не допускаются до ряда деятельностей и некоторым возможностям времяпрепровождения.

С моей точки зрения эта система ничем не отличается от законов 1935 года о сертификате на арийство. Тогда требовали сертификат на арийство, у нас требуют прививочный сертификат. Такой подход нарушает конституционные нормы, выделяя людей по пустому и случайному признаку. Соответственно, данный закон является «преступным законом».

Следовательно, организации, которые этот закон приняли должны считаться «преступными организациями». И, соответственно, рано или поздно они должны быть подвергнуты судебному преследованию.

Кроме того, что это «преступные организации» и «преступный закон», нужно ещё иметь в виду, что внедряемая система – это нарушение целого ряда прав: прав человека, прав организаций, прав структур.

В итоге, получается, что мы, находясь в стране, которая когда-то боролась с фашизмом, сейчас оказываемся в ситуации, когда этот фашизм совершенно прямым образом начал претворяться не только в высказываниях отдельных людей, а в совершенно конкретной фашистской деятельности. Причем эту деятельность ведут структуры, находящиеся у власти и, тем самыми, представляющие позицию государства».

Тихий бытовой фашизм

«Как исследователя меня здесь, конечно, больше интересует момент, который был хорошо изложен ещё писателем Юлианом Семёновым в «17 мгновениях весны». Там Штирлиц вспоминал начало фашизма в Германии.

Говорилось, что Штирлиц, конечно, ненавидел фашизм, как и было положено советскому человеку и коммунисту. Но это была довольно абстрактная ненависть. А когда он сталкивался с этой ситуацией конкретно, она выглядела совершенно по-другому.

Вроде бы некоторый набор решений, каждое из которых было вполне себе не очень и страшным. И ничего такого людоедского, вроде, в них и не было. Да и люди, которые их принимали, вроде, не были людоедами.

Оказалось, что фашизм – это не некий набор страшных и кошмарных действий по уничтожению поляков, русских, евреев. Чаще всего это просто набор простых и, вроде бы, даже чем-то оправданных шагов.

Вот этот момент мне кажется очень интересным. Потому что мы сейчас видим, что появление фашизма может осуществляться по медицинским показаниям. Наверняка, может и по любым другим.

И выглядеть всё это может, в первую очередь, очень простым. А именно: «Да, мы ограничиваем права отдельных людей во имя всего общества».

И фашизм-то, на самом деле, именно в этой фразе».