Исследования элит нужны для оправдания феномена элитарности – интервью с Анной Очкиной

Российская элита получила очень низкий рейтинг в совместном российско-швейцарском исследовании. Среди более чем трёх десятков стран, которые анализировались по 72 параметрам, элита России заняла 23 место. Её обошли не только Сингапур, Швейцария, Германия, Великобритания и Соединённые Штаты (первая пятёрка рейтинга), но и даже элитарии таких стран, как Казахстан и Мексика.

Общественная служба новостей обратилась к руководителю Центра социального анализа Института глобализации и социальных движений, кандидату филосовских наук, эксперту КС НКО Анне Очкиной, чтобы обсудить этот неуспех российской элиты.

– Анна Владимировна, объясните: подобные исследования, они имеют скорее научную или скорее пропагандистскую ценность?

– Любое социологическое исследование, даже самое объективное и научное, всегда содержит пропагандистский элемент, так как вскрывает правду об обществе. Современные исследования элит имеют всегда однозначный идеологический крен: оправдание самого существования элиты, как вневременного, неисторического феномена.

Разумеется, элиты на протяжении веков выполняли просветительскую и управленческую роль, роль меценатов и в целом – «драйверов» развития. Отчуждение народа от образования и культуры служило своего рода оправданием особого положения элит.

Однако распространение образования, приобщение масс к культуре, возникновение демократических институтов существенно снижают и сводят, в конце концов, на нет прогрессивную роль элит. Теперь они – только владельцы и распорядители исключительных материальных и финансовых ресурсов, владение которыми только и делает их элитой, обусловливает их исключительное положение в обществе.

Поэтому такого рода исследования, даже и стремясь к объективности, всё равно имеют идеологический подтекст – то или иное оправдание самого феномена элитарности отдельных социальных слоев.

– Скажите, а при исследовании элиты нужно ли абстрагироваться от моральных оценок? Или, наоборот, стоит именно на них ориентироваться? Вот, например, в данном исследовании учёные очевидным образом снова поднимают противоречие «элиты Господства и элиты Служения».

– Можно принять «элиты господства» и «элиты служения» как некий социологический факт потому, что такое разделение – постоянный предмет общественных дискуссий, следы которых мы обнаруживаем и в европейской литературе и истории, и в российской (Радищев, декабристы, Петр Безухов, Андрей Болконский, Константин Левин, Рудин и много кто ещё), и в советской бесконечной дискуссии об интеллигенции. Очень популярна идея служения элит в английском общественном сознании.

Однако в реальном историческом процессе мы видим, что последовательное служение обществу ставит человека в конфронтацию с элитой, даже если он по происхождению и роду занятий относится к элитарным слоям.

В результате перед таким человеком встают два пути. Он должен идти на компромиссы, которые рано или поздно возвращают его в элиту, но заканчивают служение. Среди политиков XX века такими, например, были Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль.

Второй вариант, когда интеллектуал, который мог бы по происхождению и профессиональным навыкам принадлежать к элите, восстает против неё. Тогда он либо лишается своих элитарных возможностей, либо остается умозрительным и безвредным для элит обличителем.

– Россия оказалась в последней трети рейтинга. Не является ли это поводом задуматься о целенаправленном воспитании элиты страны? Или просто о какой-то более тщательной селекции?

– России нужно задуматься о развитии демократии. Развитая и неумолимая демократия – прекрасный способ воспитания и народа, и элит.

Напомним, проблематику элит сегодня в России обсуждают не только в учёной среде, но и в рамках философско-политических форумов. Так, например, в рамках дискуссионного клуба «Валдай» прозвучал аналитический доклад «Российская элита – 2020».