Эти люди гниют заживо: Как становятся бездомными в России

Помощь бездомным стала одной из самых скандальных отраслей современной благотворительности. «А зачем им помогать, раз они сами выбрали свой путь? — рассуждают многие. — Меня такое точно не коснется!». Тем временем от того, чтобы стать бомжем в России, не застрахован никто. Почему так происходит, выяснила Общественная служба новостей.

ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛ

90% из тех, кто попадает в приют для бездомных, алко- и наркозависимые, многие — ранее осужденные, но есть среди них и исключения. В родном Тамбове Андрей считал себя талантливым репортажным фотографом. Шесть лет назад он отправился покорять столицу.

«Сначала я поселился в хостеле рядом со станцией метро Красносельская и жил там примерно месяц. А затем снял комнату возле метро Волжская», — вспомнил Андрей.

Условия там были едва ли лучше, чем в хостеле: соседями Андрея были восемь человек. Вскоре парень понял, что фотосъемкой ему денег не заработать, и стал заниматься всем, чем придется. Сначала жильцы тесной комнатки жили неплохо, но вскоре отношения испортились.

«В 2018 году я пришел в Щербинку делать ремонт. Хозяину квартиры — одинокому дедушке — я рассказал о том, как мне сложно. Он послушал, языком поцокал и говорит: «Переезжай ко мне. Свободную комнату займешь, а мне прибавка к пенсии будет», — поделился Андрей.

С дедушкой они мирно сосуществовали до 2019 года, пока к ним не переехал еще один жилец. По словам Андрея, он пил целыми днями.

«Как-то он разбил мне голову. Я очнулся в больнице»

«Тогда мне предложили обратиться в «Ной», где помогут восстановиться, — рассказал мужчина. — Я долго жил в Егорьевском социальном приюте и старался помогать другим».

Его случай в «Ное» считается счастливым и чуть ли не уникальным. Уже через год он покинул «Ной» и в начале 2021-го работал на складе в Лобне.

ТИПИЧНЫЙ ЖИЛЕЦ

Руководитель сети приютов для бездомных «Ной» Емилиан Сосинский часто слышит «Посмотри, какой приличный человек у вас оказался. Он не пьет, всю жизнь работал. Наверное, у вас он случайно».

«На поверку все закономерно — почти у каждого есть свои черти»

«В 2016 году в одном из социальных домов в Заозерном жила милая бабушка. Передвигалась на инвалидной коляске. Очень образованная, седенькая, вежливая, просто божий одуванчик! Она прожила месяц и умерла», — сказал Сосинский.

Телефон бабушки передали другой жительнице приюта. И уже через несколько дней эта женщина прибежала к руководителям со словами: «Мне каждый день на ее номер звонят какие-то люди. Я им объясняю, что она умерла, а они начинают кричать: «А кто же вместо нее вернет долги?!»

По словам Сосинского, самый безобидный вариант — если у человека психические проблемы.

«В Наро-Фоминском приюте недавно встретил мальчика-зайчика: два зуба в разные стороны и голова овальная. Видно, что у него физические и психические проблемы. На улице ему одному не выжить», — прокомментировал правозащитник.

Много в социальных домах живет людей с ампутациями.

«Я приехал в Москву на заработки из Перми. В поезде у меня украли документы, — монотонно бубнит Артем. — Затем я выпил и уснул возле станции Царицыно. Проснулся в больнице уже без ног»

Таких историй, как у Артема — десятки. Чуть реже сотрудники «Ноя» встречают врожденные ампутации. В новом приюте в Моносеево теперь живет безногая женщина чуть старше тридцати. Первую ногу ей отрезали в четырнадцать лет из-за онкологии. Рука у нее укороченная с зародышами пальцев.

«Раньше она пила, и сейчас это не скрывает даже, — поделился Емилиан Сосинский. — Сейчас решила завязать».

НЕ ЗАМЕТИЛ, КАК ОТВАЛИЛАСЬ РУКА

«Те, кто живет на улице, порой не знает, что у них нет части тела. У этих людей могут гнить и отваливаться руки и ноги. И когда такой человек приходит к тому, что нужно изменить жизнь, может оказаться, что от него ничего не осталось», — продолжил Сосинский.

СПРАВКА: Первый приют в сети открылся в октябре 2011 года на Дмитровском шоссе в 10 км от МКАД. Сейчас в «Ное» 25 приютов, где живет более 1100 человек. Только пятнадцать из них предназначены для работоспособных бездомных (около 480 человек). Располагаются приюты в Московской области, а один — в Новой Москве.

Особенность «Ноя» в том, что работоспособные бездомные содержат стариков и инвалидов. Работают они обычно на любых подсобных работах, часто это стройки в Москве, где нужно что-то выкопать или заменить. В последние несколько лет началось сотрудничество с соцзащитой Москвы и Подмосковья. В «Ной» стали звонить из больниц, социальных служб и храмов.

«Бывает, когда человека находят родственники. В прошлом году племянница забрала у нас ментального инвалида, говорит, давно его искала по всей стране. Насколько мне известно, у них все хорошо», — поделился Емилиан Сосинский.

В этом же году приемные дочери приехали за отцом после инсульта. У него была проломлена голова и он еле ходил. Девушки забрали его и увезли «домой».

«Через несколько месяцев он позвонил в «Ной». Говорит: «Они заставили меня подписать какие-то бумаги и выкинули в бомж-центр». С тех пор о нем ничего неизвестно. Я-то знаю, что это не странно. Он бросил дочерей пятнадцать лет назад».

ОЧЕРЕДНОЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС

А еще бездомные в «Ное» создают семьи. Здесь заключено более ста официальных браков. До 2018 года в сети жило 54 ребенка, сейчас их порядка 40.

«Если с «Ноем» что-то случится, например, он не выдержит очередной финансовый кризис, мамы с детьми смогут отправиться с кризисный центр. Тревожно за жителей страны, которые стекаются в столичный регион на заработки и живут здесь не по прописке. Местные центры социальной адаптации берут только бывших местных жителей. Поэтому деваться людям некуда», — раскрыл проблему Емилиан Сосинский.

По его словам, было уже пять ситуаций, когда сеть приютов оказывалась под угрозой закрытия из-за нехватки денег. Сейчас сложилась похожая ситуация.

«С начала этого года пожертвования в приют сократились в три раза, а затем появились проблемы с обналичиванием денег. А если у нас не будет возможности зарабатывать, все дома закроются и люди окажутся на улице»

«Мы существуем только на то, что бездомные сами обеспечивают себя и содержат стариков и инвалидов. На улице все просто погибнут», — резюмировал правозащитник.