Лейб-казаки: телохранители массового поражения

Первоначальное предназначение Лейб-гвардии Казачьего полка, чье 250-летие отмечается в этом году, сводилось к сопровождению и охране коронованной особы, но довольно-таки быстро получило дополнительные опции.

Уже при императоре Павле I, большом выдумщике и новаторе, во многом церемониальная, можно сказать, “паркетная” роль лейб-казаков была несколько пересмотрена: их отправили повоевать.

Во-первых, исключительно придворное существование для природных бойцов противоестественно. Во-вторых, квалифицированные военные кадры России не были лишними во все времена.

Лейб-гвардейцам совсем недурно было периодически совершенствовать свои навыки в условиях фронта. Ведь императорская охрана должна находиться в тонусе.

Первый поход комом

Впрочем, при Павле I состоялась единственная попытка включить казачью гвардию в военную экспедицию. И не самая удачная. В 1799 году 60 лейб-казаков входили в корпус русского генерала саксонского происхождения Ивана Германа фон Ферзена. Это был десант в Голландию. Герман – опытный, что называется, с репутацией, командир ограниченного контингента войск империи, также был отличным картографом.

И к истории казачества он имел определенное отношение. Во всяком случае, генерал был одним из создателей Кавказской укрепленной линии. А еще по приказу Екатерины II именно Герман составил карту земель Войска Донского.

Но в Голландии все пошло наперекосяк. Нарушилась коммуникация с союзниками-англичанами. Многие русские десантники были перебиты, генерал Герман вместе со своим штабом попал во французский плен. Оттуда он вернулся в Россию только через несколько лет с совершенно подорванным здоровьем и вскоре умер.

Итоги голландской экспедиции выглядели тем печальней, что проходила она параллельно с триумфальным итальянским походом Александра Суворова.
В Голландию русские казаки еще вернулись, но чуть позже, в 1813 году. И с треском вышибли оттуда французов. Правда, были это другие подразделения, не лейб-казаки.

Тем не менее в Заграничном походе 1813–1814 годов гвардейский казачий полк участвовал и вписал в свой актив мастерские действия в Битве народов под Лейпцигом.

Если бы в послужном списке Лейб-гвардии Казачьего полка фигурировал бы один только этот успех, подразделение уже можно было бы считать легендой русской армии. По счастью, лейб-казаки отличились не только под Лейпцигом.

Начало европейской славы

«Первое военное отличие было оказано Лейб-гвардии Казачьим полком в кампании 1805 года, когда полк этот, вместе с другими гвардейскими войсками, под начальством великого князя Константина Павловича, находился в армии Кутузова», – сообщает “Очерк столетней службы полков лейб-гвардии Казачьего и Атаманского” 1875 года издания.

Череда антинаполеоновских войн, локальных и глобальных военных конфликтов стала звездным часом лейб-казаков. В начале XIX века гвардейцам из императорского конвоя было чем заняться на самых разных участках пылающего континента.

Противник нам противостоял сильный и изощренный, тягаться с ним – то еще испытание на прочность. Лейб-казаки его выдержали с честью. Причем нередко выручали соратников в кризисные моменты, в ситуациях, казалось бы, безвыходных.

В битве “трех императоров” при Аустерлице в 1805 году, откровенно провальной для антинаполеоновской коалиции, лейб-казаки крепко подсобили группировке под командованием князя Петра Багратиона. А затем и прикрыли отход нашей пехоты и артиллерии, сохранив жизни тысячам бойцов и горы вооружения для армии.

В 1807 году в сражениях при Гуттштадте, Гейльсберге, Фридланде (все – Восточная Пруссия) казаки-гвардейцы заслужили, как отмечал все тот же “Очерк столетней службы…”, “славу неутомимых разведчиков и охранителей других войск, которую утвердили за собой впоследствии, и тем получили общую европейскую известность”.

Русско-шведская война 1808–1809 годов, итогом которой стал переход Финляндии во владение российской короны, уже была безо всяких оговорок успешной кампанией для Лейб-гвардии Казачьего полка и его командира генерал-майора Василия Орлова-Денисова. Взятие казаками Гельсингфорса (Хельсинки) – украшение этой войны и почетная страница в истории полка.

Тем не менее следует честно признать, что период с 1805 до 1812 года был крайне сложным. Все заинтересованные народы (и русские в первую очередь) только учились противостоять Наполеону и его “сборной Европы по прикладному военному многоборью”.

Это теперь-то мы знаем, что звонкие победы нашего оружия были не за горами, а лейб-казаки очень скоро станут олицетворением воинской доблести, причем в международном масштабе. А в начале Отечественной войны 1812 года нашим предкам приходилось обходиться без этой информации из будущего. Надеялись только на Господа и на силу русского оружия.

«В сражениях под Витебском, Смоленском, Валутиной горой, Бородиным, Тарушиным, Малоярославцем, Можайском, Вязьмой, Красным и во многих других и в бесчисленном множестве арьергардных дел – всегда с одинаковым успехом работали пики и сабли лейб-казаков», – отмечалось в “Очерке столетней службы полков лейб-гвардии Казачьего и Атаманского”.

Прикрывать отступающую армию – дело важное, хотя тяжелое и крайне неприятное. Куда почетней находиться впереди наступающих войск. Такой момент настал, когда безобразничавший полгода в России Наполеон повернул восвояси.

Пришло время менять специфику действий: «При наступлении же русской армии лейб-казаки были в головных колоннах авангарда». Гнали супостатов до самого Парижа, где и вбили осиновый кол в логово непомерных агрессивных французских амбиций.

Подвиг “тучи пыльной”

Зарубежный поход армии 1813–1814 года – апогей славы Лейб-казачьего полка. Понятно, и после него бывали славные походы и большие победы, но в этом случае произошло событие, значение которого и захочешь переоценить, а не получится.

Мы же помним, что изначальной и главнейшей из задач этого элитного подразделения была охрана императора. А Александр I, прозванный отечественной историографией Благословенным, отправился в самую гущу событий. До XIX века еще долетали веяния рыцарско-богатырской старины, когда национальные лидеры норовили возглавить свои войска, вдохновить бойцов примером и личным присутствием.

Отвечать же за безопасность русского царя должны были лейб-гвардейцы. Это их основная функциональная обязанность, если угодно. В грандиозном сражении под Лейпцигом, которое вошло в историю под названием “Битва народов”, император Александр I оказался в чрезвычайно опасной ситуации.
4 (16) октября 1813 года тяжелая французская кавалерия на одном из участков смяла противостоящие ей коалиционные войска и при удачном раскладе могла добраться до ставки русского царя. Но в расстановку сил вмешались казаки из лейб-гвардейского полка. Они уступали в численности, но превосходили врага в смелости и профессионализме.

Вот как описывали ошеломительный удар гвардейского полка историки XIX века:

«Лейб-казаки со страшной силой врезались во фланг неприятеля. Неожиданность и сила удара были громадны, и дали блестящий результат. Огромные массы неприятельской кавалерии заколебались, сразу остановились; объятая страхом французская кавалерия повернула назад на стоявшую за ней пехоту… Успех общей атаки был полный».

300 донских и 100 черноморских казаков заставили смутиться, запаниковать и побежать 10-тысячную группировку Бонапарта. Самозванный французский император и диктатор континентального масштаба был вне себя от ярости и разочарования.

Подвиг лейб-казаков в Битве народов был воспет многими поэтами, маститыми и самодеятельными, попал в эпос. Например, вот описание эпизода из Битвы под Лейпцигом, обозначенное как старинная казачья песня в “Учебнике для молодых лейб-казаков” 1898 года выпуска:

«Не успел Он, Александр-царь, слова вымолвить –
Как с востока показалась туча пыльная,
А в той туче светят копьями казаченьки:
Приклонили конями дротики на левое ушко,
Загикали, закричали – на удар пошли!».

А концовка такая:

«Приезжает после эдакой победушки
Александр-царь в свои полки казачьи
И приветствует всех ласково и радостно!».

Былинный слог и вполне объяснимая императорская радость.
Казачьи пики и шашки не просто спасли Александра I от смерти или бесчестья плена, но подняли на вершину всемирной славы. Еще поди разберись, что из всего этого важнее для русского самодержца.

Эхо Зарубежного похода

Позднее император Николай I, в память о беспрецедентном лейпцигском подвиге, повелел лейб-казакам отмечать свой полковой праздник в день “Битвы народов”, 4 (16) октября.

Из Европы казачья лейб-гвардия возвращалась знаменитой. Победили Наполеона, принудили французов и прочих примкнувших к ним злодеев к миру, помогли государю перекроить карту континента.

Шутка ли, когда русский император Александр I Благословенный въезжал в покоренный Париж, сопровождал его почетный казачий конвой во главе с кавалером многих орденов графом Орловым-Денисовым.

Русские казаки стали частью историй и легенд европейских городов. В некоторых случаях между словами “казак” и “русский” просто ставился знак равенства. Стиль казачьей жизни – это же шило, которое в мешке не утаишь. Он стал частью европейской моды, образа, если и не мыслей (это слишком сложно для европейцев), то быта.