В долги из-за пандемии попадали все – интервью с директором «Лиги защиты должников»

Количество должников в России стремительно нарастает. По данным, которые обнародовала Служба судебных приставов, за прошедших год неплательщиков по займам стало больше на 2,4 млн человек. Что для страны с населением в 147 млн человек составляет примерно полтора процента (то есть каждый 60-тый).

Ещё внушительнее смотрится эта цифра на фоне общего количества должников, которые попали в поле зрения приставов: 12,9 млн. Потому что, выходит, что за год количество людей, не способных оплатить долги выросло почти на 20% (на каждые пять должников прибавился ещё один).

И это рост за один лишь год. Поэтому Общественная служба новостей решила обсудить эту проблему с экспертом. Для этого наш корреспондент побеседовал генеральным директором юридической компании «Лига защиты должников», экспертом Сергеем Крыловым.

— Такой рост числа должников – это показатель роста экономики, о котором говорит, например, министр Максим Решетников? Или, наоборот, симптом назревающих проблем, которые в скором времени могут «взорваться»?

— Это показатель больше второго. Потому что экономика в целом направлена сейчас больше на крупный бизнес, на поддержание стратегических объектов, каких-то градообразующий предприятий.

А что касается непосредственно физических лиц, то у них достаточно плачевная ситуация. Потому что заработная плата не индексируется, было достаточно большое количество сокращений. Поэтому для поддержания своего состояния люди вынуждены брать кредиты, заранее зная, что они не смогут их вернуть.

— То есть люди заранее готовятся к тому, что им придётся «бодаться» с приставами или коллекторами?

— По большому счёту – да. Если государство по каким-то объективным причинам помочь не может (а мы видим, что это реально так), то люди вынуждены самостоятельно искать способы. А поскольку идти на преступление – это крайнее дело, то люди идут по пути наименьшего сопротивления: они готовы лишний раз претерпеть от звонков каких-то служб взыскания, чем остаться без денег, не одеть своего ребёнка, не накормить его и так далее.

— Вы, как представитель «Лиги защиты должников» можете видеть ситуацию широким охватом. Эта масса должников, она же, по сути, содержит в себе огромный протестный потенциал. Нет ли информации о том, что кто-то пытается «работать» с этими людьми, вести среди них политическую агитацию?

— Нет, совершенно не так. Могу поделиться опытом, полученным за пять лет активной работы. Если брать по социальному критерию, то вы должны понимать, что должники – это и бизнес, и публичные личности, и артисты, и госслужащие. Это не только обычные люди, здесь настолько смешано всё, что нельзя выделять кого-то. Нельзя сказать, что все они – «будущие протестанты».

И достаточно серьёзные люди попадают в достаточно серьёзные ситуации. Потому что, когда была пандемия, государство обещало некоторое субсидирование. Но его получили далеко не все отрасли. Например, фриланс или микропредприятия, которые вообще не попали ни в какие списки.

Даже мои коллеги-юристы. Можно сказать, что примерно 80% юридических фирм было закрыто. Поэтому сейчас без работы находится большое количество самых разных людей.

Даже если посмотреть по «банкротным» делам, когда суд требует указать: куда девались деньги, какие были причины невозврата? В подавляющем большинстве случаев это потеря работы из-за пандемии. Люди иногда почти год потом не могли найти её.

— Можно спросить ваш прогноз: ситуация начнёт выправляться в ближайшее время?

— Нет, выправляться однозначно не будет. Закредитованность будет расти ещё сильнее. По моему мнению, сейчас будет большой вброс исковых заявлений по поводу личных банкротств, потому что деваться людям просто некуда.

Банки сейчас держат некий мораторий: не дают кредиты тем, кто обанкротился. Но если тенденция количества банкротств пойдёт вверх (а это можно уже прогнозировать), то получится, что банкам вообще будет некому выдавать кредиты.

— А у государства, вообще, есть техническая возможность помочь людям в такой ситуации?

— Наверное, никак тут не поможешь. Потому что любые попытки, которые могут быть предприняты – например, долговая амнистия, – это, на самом деле, абсолютно неэффективный механизм. Потому что, как правильно сообщали некоторые лица: для того, чтобы кому-то что-то амнистировать, кто-то другой должен будет это компенсировать.

У нас все кредиты застрахованы. И там не т такого страхового случая, как амнистия.

— То есть, бездействие государства – вынужденное?

— Вы знаете, масла в огонь очень сильно подливают микрофинансовые организации.

Объясню почему. Если смотреть сегодня на банки, то у них сегодня очень понятная стратегия возврата долгов, даже если пытаются вернуть деньги в судебном порядке, то они просят столько же, сколько отдали.

Если смотреть разницу возвратности, то по банковским кредитам возвращают намного больше, чем по микрофинансам, не практически не возвращают. Долги перед микрофинансовыми организациями – они сегодня в самом большом объёме.

В первую очередь это потому микрофинансовые организации завышают требования: люди берут по 5 000, а возвращать вынуждены чуть ли не по полмиллиона. И эти, к тому же, эти организации абсолютно «не просуживаются». То есть они не предоставляют людям возможности пойти и оплатить какую-то внятную сумму. Фирмы так поступают потому, что стоимость юридических услуг по взысканию зачастую превышает реальный долг.

Государство могло бы поддержать какие-то инициативы по выправлению ситуации. Но нет даже таких инициатив. У коллекторов – своя игра, у банков – своя, у микрофинансовых организаций – третья.

Напомним, прогнозы аналитиков подтверждают слова нашего собеседника. В 2021 году ожидается, что заявление на признание банкротом подаст на 65% больше людей, чем в предыдущем.