KP.RU выяснила, кто и почем купил машины самых известных взяточников

В России активно идёт процесс изъятия имущества у коррупционеров, однако его реализация через аукционы сталкивается с серьёзными системными проблемами. Об этом пишет «Комсомольская правда».

По данным аудита Счётной палаты за 2025 год, доля конфискованных объектов, вовлечённых в хозяйственный оборот на возмездной основе, не превышает 8 %: иными словами, с рубля изъятого имущества удаётся выручить лишь около 8 копеек.

Одна из главных причин — длительность процедуры передачи собственности государству: она занимает полтора‑два года из‑за долгого снятия арестов и запретов, отметил аудитор Счётной палаты Андрей Батуркин.

Дополнительные сложности создают бытовые и правовые нюансы: нередко в конфискованных объектах продолжают жить родственники бывших владельцев (как в случае с сыном экс‑председателя Верховного суда Адыгеи Аслана Трахова), а арестованное имущество (например, автомобили) годами хранится на спецстоянках, теряя товарный вид и стоимость из‑за ненадлежащих условий и хищений.

Наглядные примеры дают громкие коррупционные дела. Так, по данным следствия, судья Елена Хахалева, пользуясь служебным положением, распределяла сельхозугодья компаниям, связанным с её мужем, — на этом семья сколотила капитал.

При этом, несмотря на уголовное дело, возбуждённое в 2022 году по инициативе главы СК Александра Бастрыкина, родственники успели продать три роскошных особняка почти на 185 млн рублей до конфискации. Общий объём семейного имущества бывшей судьи включал сотни объектов недвижимости и 12,5 тыс. га земли.

Другой пример — дело экс‑губернатора Сахалина Александра Хорошавина: его автомобили Bentley Continental GT и Bentley Mulsanne прошли через торги Росимущества. Как рассказал покупатель, предприниматель Пётр Бакулов, такие аукционы могут быть выгодны: имущество приобретают ниже рыночной цены и перепродают с прибылью.

При этом сделки с государством он считает максимально надёжными — в отличие от частных покупок, где есть риск оспаривания прав кредиторами. Интересен и механизм ценообразования: если лот не продаётся, его уценивают на 30 % и более.

Иногда цена после снижения даже превышает стартовую из‑за ажиотажа. Так, Bentley Mulsanne сначала уценили на 60 % (с 6,5 до 2,6 млн рублей), но в итоге продали за 6,7 млн — выше первоначальной стоимости.

Ещё одно резонансное дело — история полковника Дмитрия Захарченко, у которого при обыске нашли почти 9 млрд рублей наличными и золотой слиток, а на родственников были оформлены 13 квартир, 16 машиномест и четыре автомобиля.

Деньги и слиток передали в банки и Гохран, недвижимость и транспорт реализовали на торгах. Например, Mercedes‑Benz S500 4MATIC 2015 года выпуска ушёл за 3,98 млн рублей вместо изначальных 5,4 млн, а Porsche Cayenne GTS 2013 года — за 2,95 млн вместо 3,14 млн.

Среди причин расхождения оценочной и итоговой стоимости эксперты называют завышение цены в отчётах правоохранительных органов и естественное удешевление имущества за время следствия: например, между арестом Хорошавина в 2015 году и продажей машин в 2018‑м прошло три года, и автомобили заметно «постарели».

Участвовать в торгах может любой гражданин (кроме бывших владельцев): для этого нужно зарегистрироваться на сайте torgi.gov.ru через Госуслуги, внести задаток (обычно 10 % от стоимости) и принять участие в онлайн‑аукционе.

При этом сведения о прежних собственниках в карточках лотов не указывают, хотя в отдельных случаях Росимущество само анонсирует торги по громким делам — например, по имуществу банкира Алексея Хотина, включая особняк в центре Москвы стоимостью почти 2,65 млрд рублей.

По закону бывшие владельцы не вправе участвовать в торгах по своему имуществу, а попытки обойти запрет через родственников могут привести к отмене сделки и потере задатка.

Ранее глава СК Бастрыкин предложил судить родителей за преступления детей. Подробнее об этом читайте в материале Общественной службы новостей.